Сердце Волка

Нож был отличный.

Просто замечательный нож!

Вождь подбросил нож, ловко поймал его за лезвие и протянул Тораку:

– Возьми. Я его для тебя делал.

Потрясенный до глубины души, Торак не сразу решился принять столь ценный подарок.

Но Фин-Кединн одним движением руки остановил поток его благодарственных излияний и встал, тяжело опираясь на посох.

– Отныне, – сказал он сурово, – прячь подальше отцовский нож, да и материн рожок с охрой тоже. А если тебя кто-нибудь спросит о родителях, ничего никому о них не рассказывай.

– Но я не понимаю… – начал было Торак и умолк, потому что Фин-Кединн, не слушая его, вдруг уставился на реку и замер как вкопанный.

Торак прикрыл глаза рукой от солнца, но оно все равно слепило так, что видно было плохо. Торак разглядел цаплю на том берегу и какое-то бревно, плывущее по самой середине реки вниз, к порогам.

В лагере вдруг пронзительно закричала какая-то женщина: ее жуткий вопль заглушил даже грохот порогов. Торак похолодел от ужаса.

От стоянки по тропе бежали мужчины и женщины.

У Торака перехватило дыхание.

Это вовсе не бревно плыло по реке к порогам.

Это был Ослак.

Глава 6

Ослак не оставил себе путей к отступлению. Он перегрыз связывавшие его ремни, незаметно выскользнул из охраняемого жилища для больных, взобрался на Сторожевую Скалу и бросился с нее в реку.

Скорее всего, он умер сразу, ударившись о воду. Во всяком случае, Торак очень на это надеялся.

На стойбище царила мертвая тишина. Даже Ведна умолкла и стояла, застыв как изваяние, когда мужчины пронесли мимо нее на носилках тело Ослака. Носильщики старались не касаться мертвого руками, ибо это могло рассердить его души, которые все еще находились поблизости, а рисковать подобным образом было опасно.

Когда носилки опустили на землю возле жилища Ослака, колдунья Саеунн тут же села рядом и, надев на палец специальный кожаный наперсток, нанесла красной охрой на тело покойного Метки Смерти – они должны были помочь его душам остаться вместе во время путешествия в Иной Мир.

Фин-Кединн стоял чуть в стороне, и лицо его казалось высеченным из гранита.