Роман на ее условиях

Надо просто заставить Одру расслабиться и посмеяться – вот в чем заключается его задача. И ничего больше нельзя себе позволять!

Глава 3

Одра заставила себя отвести глаза от Финна, чтобы подавить внезапно охватившее ее искушение еще раз прикоснуться к нему. Даже думать о романе с этим парнем просто смешно! Ее внимание привлекло здание с белыми стенами и синими ставнями, стоящее в конце улицы. На его двери висела табличка: «Продается».

Одра вздохнула.

– Владей я магазином, тоже украсила бы вход в него горшками с цветами.

Она ожидала, что, поделившись своей мечтой, услышит от Финна в ответ насмешливый смех, но на его лице появилась теплая улыбка, исполненная симпатии.

– В детстве ты часто говорила о том, что однажды откроешь собственный магазинчик.

В то время все смеялись над Одрой потому, что она, в отличие от других детей, не мечтала стать космонавтом или балериной.

– А кем мечтал стать ты?

– Сначала пожарным, потом – метателем ножей в цирке, после – исследователем.

Одра не смогла удержаться от смеха.

– Уверена, что ты выглядишь неотразимо в фиолетовом атласе с блестками и в сапогах на платформе.

Он фыркнул.

– Я настаиваю на том, чтобы на следующую костюмированную вечеринку ты явился в костюме глэм-рокера!

– Ты ведь понимаешь, что в таком случае я непременно потребую что-нибудь взамен?

– Не сомневаюсь.

Как бы то ни было, Одра даже была готова немало заплатить, чтобы увидеть Финна в таком наряде.

Он самонадеянно усмехнулся, его глаза озорно сверкнули, а челка снова упала на лоб. Одра с трудом отвела взгляд от лица Финна и напомнила себе, что ей нельзя заводить роман с этим парнем.

– Ну, может, пощеголять на сцене в причудливых костюмах тебе не удастся, зато в остальном твои детские мечты вполне соответствуют нынешнему образу жизни искателя приключений: автомобильные гонки, восхождения на горные вершины, прыжки с парашютом.

– И все же не скрываешь своего неодобрения по поводу моего безрассудного и безответственного образа жизни, – заметил Финн.

На самом деле Одра испытывала зависть, но не собиралась в этом признаваться. Впрочем, в то же самое время она искренне не понимала, для чего нужно рисковать своей шеей ради благотворительности.