Роман на ее условиях

Одра направилась к лестнице, но на полпути остановилась и обернулась.

– Финн! Меня зовут Одра, а не малявка. Мы ведь договорились, что ты не будешь так ко мне обращаться. Если ты три раза нарушишь условия нашей сделки, она будет расторгнута. И только что было первое нарушение.

* * *

Когда они въехали в деревню, Одра восхищенно ахнула:

– Какая красивая гавань!

Яхты с ярко окрашенными парусами покачивались у причала, облицованного золотистым камнем, идеально сочетающимся с синими водами Эгейского моря.

Одра направила машину по узкой улице к стоянке перед причалом, припарковалась и заявила:

– Я собираюсь немного прогуляться по главной улице.

Она указала на магазинчики, чьи полотняные навесы раздувались на ветру. По всей этой улочке, тянущейся вдоль берега гавани, были расставлены большие горшки с растениями.

«Вряд ли на всем свете отыщется более идиллическое место», – подумал Финн и спросил:

– Не возражаешь, если я пойду с тобой?

– Я планирую осмотреть рынки и магазины… возможно, пообедать, потом купить необходимые нам продукты и отправиться обратно, – уточнила Одра.

– Отличный план!

Она еле заметно наморщила лоб.

– Правда?

– Неспешно прогуляться вдоль гавани и подышать морским воздухом кажется мне отличным времяпровождением.

Она улыбнулась – искренне, открыто. И в этот момент Финн осознал, насколько редко видит на ее лице эту прекрасную улыбку. Интересно почему?

Остановившись у одного из горшков с цветами, Одра глубоко вдохнула аромат, исходящий от их лепестков.

– Я люблю петунии, – сказала она, коснувшись алого цветка. – А эти герань и бегонии выглядят просто прекрасно!

Финн потянулся к крошечным белым цветкам, его пальцы случайно дотронулись до пальцев Одры, и между ними словно пробежал электрический разряд.

– Это алиссум, – сказала она, отдернув руку.

Финн облизнул губы.

– Я и понятия не имел, что ты увлекаешься садоводством.

Одра посмотрела на него долгим взглядом, а затем ответила:

– Не волнуйся. Я не собираюсь заставлять тебя копаться в саду, пока ты здесь.

В ее глазах читались печаль и тоска. Финн открыл рот, чтобы расспросить ее, но так и не решился это сделать. Сложных эмоций он старался избегать как чумы.