Черные кувшинки

– Почему же? Вы опасаетесь моего дурного влияния?

Беатрис плотнее запахнулась в шаль и наклонилась к разложенным на столе фотографиям.

– Гм… Кажется, вы кого-то подозреваете?

– Это он вам сказал?

– Кто же еще? Это его единственный недостаток. Как все скромники, в спальне он становится болтлив.

– Манговый? – Голос Сильвио донесся откуда-то снизу, видимо, из подвала.

– Ну если другого нет! Только похолодней! – Она улыбнулась Серенаку: – Не осуждайте меня, Лоренс. Могу я поэксплуатировать его еще несколько дней?

Инспектор молча кивнул.

– Думаю, он такой во всем мире один. И вы его вычислили.

– Я тоже так думаю, инспектор.

– Пожалуй, ему чуть-чуть недостает воображения?

– Вот уж нет!

Вернулся Сильвио с большим стаканом, из которого торчала соломинка. На боку стакана красовался кружок апельсина. Беатрис поцеловала мужа в губы.

– Ну, поскольку я вымок до костей, то испытывать жажды не могу по определению… – начал Серенак.

– Простите, патрон! Что вы выпьете?

– А что у тебя есть?

– Пиво?

– Прекрасно! Только похолоднее. На апельсин я не претендую, но от соломинки не откажусь.

Беатрис одной рукой придерживала шаль, а во второй сжимала стакан.

– Сильвио, скажи ему, пусть катится к черту.

Бенавидиш расплылся в улыбке.

– Темное, светлое или безалкогольное?

– Темное.

Сильвио снова исчез в глубине дома. Беатрис опять склонилась к фотографиям.

– Это кто? Учительница?

– Да.

– Понимаю вас, инспектор. Она действительно… как бы это сказать… хорошенькая. Неотразимая. Как будто сошла с романтической картины. Или как будто специально позирует.

Лоренс вздрогнул от неожиданности. Как странно. Во время встречи с учительницей ему пришла в голову та же мысль. Беатрис внимательно рассматривала остальные снимки. Она отбросила назад спадающие на лоб волосы и слегка нахмурила брови.

– Инспектор! Хотите, я вам помогу?

– С расследованием?

– Да. На этих фотографиях есть деталь, которая прямо-таки бросается в глаза.

19

Стефани Дюпен стояла возле круглого окна и глядела на улицу, по которой шли мокрые жители Живерни. На ней все еще было облегающее черное платье. Через несколько минут она отошла от окна на пару шагов и сняла платье. Полураздетый Жак лежал в постели на боку. Он поднял глаза от бюллетеня по продаже недвижимости в округе Анделис. Комната располагалась в мансарде.