Последняя Тайна Поля Гогена

Вы бы сразу настучали, только бы я открыл рот!

Я пытался возразить:

– У меня смутное подозрение, не напади я первым, твоя трость обрушилась бы на мой череп, не так ли?

– Вам повезло, потому что я замешкался.

– Что касается меня, я обещал её отцу, тому кто её вырастил, найти Гвен. Получается, мы с ним в одной обойме. Так что извини, приятель, что попортил тебе лицо. Итак, где она?

– Я отвёз её на вокзал, посадил на поезд. Она сказала, что отправляется в Майен департамент Луары, в какое-то Шато, где живёт её настоящий отец.

– Я отвезу тебя обратно в Керве и отправлюсь искать место, о котором ты рассказал.

Я вынул из кармана четыре купюры по пятьсот евро и протянул ему в качестве компенсации за увечье. После минутного колебания он сунул деньги в куртку.

– Ну, ты щедрый чувак.

– Это тебе на лечение. Куда тебя отвезти? Где живёшь?

– Рядом с двумя большими башнями.

– Я верну тебя на место, но сначала приведи себя в порядок, сними куртку и почисть, а то ты воняешь.

Ты знаешь, как зовут настоящего отца Гвен?

Он покачал головой и промямлил:

– Она мне ничего не сказала, кроме того, что теперь она знает, где он живёт, и что получила от него новости. А как насчёт приятеля, которого вы подстрелили?

– Не опасно, немного дроби в ногах. Он сам может подняться…Несчастный случай при обращении с ружьём. Дашь ему пятьсот евро. Он будет доволен, не так ли?

– Ладно.

В действительности парень был неплохой: немного великодушный, даже жалкий.

Я должен признать, что допустил много ошибок и за отсутствием извинений, я думал, что деньги компенсируют мою оплошность и сделают его немым, как рыба. Если он их получит.

А пока я решил навестить Шнебеля и мать девчонки, поговорить и послушать, что они мне скажут. Направляясь в Лорьян, я много размышлял, и на память мне пришла мысль одного известного педагога:

«Каждый раз одна и та же история с приёмными детьми. Зачастую эти дети не испытывают нехватки в чем-либо.

У них есть всё: и родительская любовь, и хорошее воспитание, и подарки, иногда слишком много. Семейный дом становится их домом. Никаких разногласий, даже если есть другие дети. Так что же тогда происходит?»

Примерно к десяти-двенадцати годам, когда начинается стремительный рост организма, навязчивая идея, как яд, проникает в голову подростка:

«Возможно, я не родной ребёнок в семье. Может быть, меня украли или купили.