Я тоже киллер

Любил, потому что жарким майским днём он до кабинета так и не доехал. Видно, не судьба, что-то сломалось в отлаженном механизме, жизнь дала трещину, и его «форд», потеряв управление, врезался в самосвал. В проверке на прочность победил отечественный производитель.

Итог печален: новый легковой автомобиль американского производства – на свалку, Сан Саныч – в морг. Такова жизнь, доктор сказал в морг – значит, в морг. Банально, но от смерти никто не застрахован, банкиров тоже стреляют, но об этом позже.

* * *

Анатолий с Еленой вышли к дороге, вечерело, солнце кралось между деревьями к закату, от леса повеяло прохладой.

Анатолий осмотрелся: дорога просёлочная, машин не видно, придётся ждать. Рана на животе почти не беспокоит, ерунда, нож не достал до мышц, зато рука разболелась не на шутку, возможно, попала грязь и началось воспаление.

Руку дёргало, лоб покрылся испариной – верный признак повышения температуры. Вечер надвигался неумолимо, как танк, солнце своим краем показывало из-за горизонта фигу, – одним словом, ночь готовилась вступить в свои законные права.

Анатолий прислушался: где-то вдалеке, медленно приближаясь, тарахтел мотор.

Стемнело, звук вырос и усилился, опустившуюся на землю тьму прорезал свет фар. Через несколько секунд Анатолий увидел показавшуюся из-за поворота, виляющую по всей дороге тушу «Кировца». «Нет ничего лучше пьяного колхозника», – подумал он и потерял сознание.

Глава 4

Анатолий проваливался в яму, наполненную горячей жижей, пытался кричать, но не мог, рот сразу же наполнялся грязью, и он терял сознание.

Рука распухла и горела, он стонал, приходя в сознание. Елена сидела рядом, меняя мокрое полотенце на лбу, которое через несколько минут всё равно высыхало.

Жар не спадал второй день, местный фельдшер колол Анатолию конечный продукт переработки плесени, именуемый пенициллином, и надеялся на благополучный исход. Семён, тракторист и хозяин избы, сильно переживал за своего постояльца и поэтому чаще прежнего прикладывался к горлышку бутылки, практически не просыхая, за что уже дважды бил бит женой.

Свежий воздух, молоко ли или слабые потуги фельдшера сыграли свою роль, но больному стало лучше. Температура упала до тридцати семи и двух десятых, показывая, что воспалительный процесс ещё есть, однако уже не страшен. Мало-помалу рука приобретала нормальный вид, и пациент мог часами разглядывать дом, сначала изнутри, потом и снаружи, сидя на завалинке.