Одиночный выстрел

Впрочем, ничего особенного – широкие стежки, где-то прихвачено внахлест, но ведь это сделал человек, три года бывший растением.

«Вот и думай, ругать Марка за эту подлость или благодарить?» – размышлял Рулоф.

– Спина! Нужно, чтобы спина! – позвал Молчун, и Рулоф понял, что тот просит потереть ему спину.

Смотритель пришел ему на помощь, скрутил большой пучок полыни и стал растирать широкую спину Молчуна, впервые заметив на нем несколько давнишних шрамов. Это не были следы от плети, которые часто оставались на телах непокорных рабов, скорее рубцы были оставлены ранениями.

Кто же его работник? Наверняка не портной, чтобы орудовать иголкой, такие мышцы не нужны.

5

Помывшись и переодевшись в обновки, Молчун окончательно преобразился, и теперь, видя его лицо, скрываемое прежде длинными космами, Рулоф воспринимал работника как равного. А глядя на то, как умело Молчун разбирает на доски зловонный ящик, смотритель невольно проникался к нему уважением.

Пока Рулоф уносил старые и приносил свежие доски, Молчун оставшейся водой и пучками травы выскреб участок мостовой дочиста, так что теперь во дворике пахло лишь горькой полынью и от прежнего зловония не осталось и следа.

– Я строить тепиерь… новый, – сообщил невольник.

– Ну… – Рулоф положил очередную стопку досок и выпрямился. – Попробуй, парень, только гвоздей у меня нет, дорогое это удовольствие.

– Гвоздей… не хотеть…

– Хорошо, сейчас принесу ящик с инструментами. – Рулоф вытер со лба пот и засмеялся.

Уже ближе к вечеру, когда пришло время ужинать, Рулоф решил устроить небольшой пир в новом домике Молчуна. Теперь это было настоящее жилище – просторное, пахнущее сосновой стружкой и собранное на одних шипах, без единого гвоздя.

Рулоф уже не знал, что и думать о своем работнике, ведь тот хорошо управлялся не только с хомутовкой, но и с лучковой пилой, коловоротом и молотком.

На небольшом столе, сбитом из обрезков досок, дымились кружки с заваренной мятой, рядом лежали кукурузные лепешки, засахаренные кусочки белой моркови и несколько полосок острой вяленой баранины.

Для Молчуна, которому полагалась лишь кукурузная лепешка да холодная вода, это должно было показаться настоящим пиром, однако ему не с чем было сравнить, ведь своего обычного рациона он совсем не помнил.

– Хороший сарайчик, светлый, высокий, – не переставая нахваливал Рулоф новое жилище работника.