Одиночный выстрел

– Мне нужно… этот трава, – сказал Молчун, указывая на источающую аромат кружку.

– Этого у нас хватает, на склоне под кустами ее полно…

– И камней… Белый мягкий…

– Мягкий белый камень? – переспросил смотритель. – Мел, что ли?

– Да-да, – закивал Молчун. – Нужен мел.

– Мел тоже имеется, завтра все тебе принесу, – пообещал смотритель и, прихлебывая ароматный отвар, мечтал о том, чтобы интресса Амалия забыла о своих жутких планах.

Разумеется, теперь, когда с Молчуном произошли большие перемены, его едва ли можно было назвать уродом и вонючкой, однако Рулоф хорошо знал нравы господ: сказав однажды глупость, они ни за что от нее не откажутся, чтобы не потерять лицо перед слугами.

Вся его надежда была лишь на молодость Амалии, на то, что за своими девичьими заботами она забудет об ужасном намерении.

– Откуда же ты родом, тоже не помнишь? – осторожно спросил Рулоф, когда они съели по лепешке.

– Нет. Но мине… трутно говориять на вашем езыке.

– Дык я вижу, что трудно.

– Я всигда это хадиль? – спросил Молчун указывая на ворот.

– Да, все три года. Это твоя основная работа, другую я делаю сам.

– Я… в неволье?

– Да, парень, так получилось, – со вздохом подтвердил Рулоф.

6

Напрасно Рулоф надеялся, что Амалия забудет о своем намерении убить раздражавшего ее раба. Наутро рядом с водочерпалкой послышалось ржание лошадей, а когда смотритель выглянул из-за каменной ограды, он увидел четырех всадников, накидывавших поводья на вкопанный столб.

Это были гвардейцы прелата Гудрофа – в одинаковых бордовых мундирах, в стальных шлемах и с гербами в виде белого грифона.

– Эй, где тут урод вонючий? – спросил один из них, поправляя ножны.

– Уже два часа, как работает… – упавшим голосом ответил Рулоф. Он понял – это конец.

– Да нам плевать, сколько он работает, – отозвался другой гвардеец и встал к забору, чтобы помочиться.

– Здесь убивать будете? – глухо спросил Рулоф.

– Зачем здесь? Сказано отвести к водопаду и там сбросить.

Гвардеец справил нужду и, приведя в порядок штаны, широко зевнул.

– Приведут тебе чистого работника, и не будет больше никакой неприятности, – сказал он.

– А может, он к дерьму этому принюхался? – предположил высокий с крючковатым носом и сам засмеялся своей шутке, но остальные его не поддержали.

– Ладно, показывай, где твой работник, – сказал первый, самый широкий в плечах и самый старший.