Опасные союзники

Наскоро освежив лицо и слегка смочив волосы, Мартин поднялся во двор и сел за стол, где его ожидала горка еще горячих оладий, зажаренная сметана, мед и настойка, если потребуется. Но он выбрал травяной отвар.

– Эх, Мартин, неохота мне отсюда уезжать… – прошептал ему Рони, который вовсю наворачивал оладьи со сметаной.

– Да, местечко сытное, только вечно нас здесь кормить не будут.

– Я не про это.

Рони тряхнул головой, как жеребец, и сдавленно захихикал.

– Что с тобой такое? – удивился Мартин и покосился на лесничего с Буррашом, которые все еще были поглощены полупьяной беседой.

Перед воротами работник обихаживал приготовленных к дороге мулов. Они выглядели довольными и успели навалить кучу навоза.

– Я здесь такую девку встретил…

Сказав это, Рони прикрыл глаза и покачал головой, показывая, что слова здесь бессильны.

– А что за девка?

– Не разобрался. Должно, хозяйская дочка, поэтому я и скрываюсь, понимаешь?

– Так у вас было что-то? – не понял Мартин.

– Да когда чему быть-то? Только утром ее и увидел.

Рони снова закрыл глаза и покачал головой.

– Да сколько их еще будет, этих девок, тем более что мы сейчас уедем – и вся любовь. Глупости все это.

– Нет, не глупости, я сюда еще наведаюсь, Мартин.

Рони съел еще полдюжины истекающих сметаной оладий и дожевывал последний, сосредоточенно глядя перед собой.

– Я, понимаешь, спускаюсь, а она белье в ставу полощет. Талия осиная, коса вороная – до пояса, а как взглянула на меня, так до пеньков продрало – честное слово.

– Мы уедем, и девки этой ты больше не увидишь, – гнул свое Мартин.

– Позволь не согласиться, дорогу сюда я хорошо запомнил – еще вернусь, а то и посватаюсь!..

– Тихо ты, – осадил его Мартин, покосившись на лесничего и Бурраша, однако они налегали на наливку и ничего не слышали, – если это хозяйская дочка – берегись, лесничий старый солдат, у него разговор короткий.

– Она мне говорит: пришел – раздевайся. Представляешь? Я весь пупыркой покрылся от такого предложения – раздевайся, говорит…

– Так у вас что-то было?

– Да когда? Я взял да и сбросил штаны, как просила, а она говорит – ныряй в став, охолонись, я нырнул.

– Тихо ты, – Мартин снова покосился на лесничего.

– Ее нет, – уже тише добавил Рони. – Сбежала с бельем своим. Вот я оделся и пошел в гору – к вам.

– Ну и заткнись.

– Как заткнуться-то, Мартин? Погорел я.