Опасные союзники

Его предупредили, и на том спасибо.

24

В сенном сарае было весело, лесничий и Бурраш трясли друг друга за грудки и, не переставая, рассказывали солдатские байки – каждый свою. На столе стояла стеклянная реторта с вишневой наливкой мер на восемь, треть которой они уже выпили.

Лицо лесничего горело, как поле майских маков, а у Бурраша румянец пробивал даже сквозь зеленоватую шкуру.

Два масляных фонаря освещали этот праздник, и, пройдя мимо публики, Мартин лег на свою лавку и вскоре уснул.

Он проспал много часов без всяких сновидений, а проснувшись, не сразу понял, где находится.

С внешним миром его связывали лишь ленты солнечных лучей, пробивавшихся из-под камышовой крыши.

Мартин поднялся, осмотрелся и не обнаружил никого из приятелей. Матрасы были аккуратно взбиты, а на столе от вчерашней попойки не осталось ничего – он был чисто вымыт и протерт.

Снаружи доносились голоса, Мартин узнал Бурраша и вышел во двор, щурясь от яркого солнца.

– А вот и начальник! – радостно произнес Бурраш, который уже утром принял еще наливки.

Они с лесничим сидели за столом под навесом и завтракали.

– Доброго утра честной компании, – поздоровался Мартин.

– Как вам у нас спалось, господин хороший? – с неожиданным уважением спросил лесничий.

– Вы знаете – дома так хорошо не спал, как у вас. До ломоты в костях проняло! – признался Мартин, и лесничий довольно засмеялся.

– Это у нас от воздуха горного и особого расположения местности. Люди непривычные, особенно из города, всегда это замечают.

Садитесь, покушайте оладий перед дорогой. Они у нас отменные, жена с работницей до света ради гостей поднялись и расстарались, мне такие именины давно не устраивали.

– А мне понравился ваш ставок, – вошел в разговор Рони, выходя из-за сарая и вытираясь рубахой. – Вечером вода свежая, а утром – студеная! То, что нужно!

– До ветру туда? – негромко уточнил Мартин, указывая на дощатую кабинку в глубине двора.

– Нет, – мотнул головой Рони, – я тоже едва не ошибся.

За конюшней это дело находится.

– Вот так шутка, – хмыкнул Мартин. – Вот бы я перед всем обществом опозорился.

– А я туда уже ломился, хорошо хоть работник все объяснил.

– Сейчас приду! – пообещал Мартин и отправился за конюшню.

Сделав свои дела, он спустился к ставку и умылся, настороженно поглядывая в глубину, где имелось видимое дно, над которым покачивались стебли болотных трав. И никакой ямы, только воспоминания.