Линия жизни

Это имя он снова и снова повторял глубоким рокочущим голосом, который отзывался в каждом ее нерве, точно он не говорил, а лизал ее своим мокрым языком. А потом он лег сверху, дабы она ощутила на себе вес его тела, и стал целовать ее в шею – нежными, долгими поцелуями. Ей подумалось, что он смакует ее, подобно тому, как он смаковал закат.

О нет. До боли знакомый трепет в груди, желание обнять его, крепко прижать к себе… Только не это. Хотя… может быть, это обычное следствие выброса эндорфинов, а вовсе не то, чего она испугалась.

– Гаррет, – раздался над ее головой его густой низкий голос.

Николь вздрогнула, трепет из груди спустился в желудок, где осел куском свинца.

– Что случилось? – удивился он, почувствовав перемену. Затем поднялся на локтях и посмотрел на нее.

Боже, это знакомые глаза.

– Это очень веселая и приятная игра, и я не хочу, чтобы ты беспокоилась по поводу того, что не знаешь моего имени. Меня зовут Гаррет.

– Гаррет… Картер? – Горло сжалось от страха услышать ответ, который она знала заранее.

– А мы разве встречались? – насторожился он.

Да, встречались. Она его знает. Наверное, Гаррет прочитал это у нее на лице, потому что он болезненно вздрогнул… поднялся и отошел в угол. Взяв с кресла легкое одеяло, он бросил его Николь и быстро натянул джинсы – она и обернуться не успела.

– Не знаю, что ты обо мне слышала, Николь, но сегодня я…

Он осекся, обводя взглядом ее волосы, разметавшиеся на постели, ее лицо, затем уставился в книжный шкаф напротив. Николь поняла, что привлекает его внимание: там большая фотография с прошлого Рождества – она и Мэв улыбаются в камеру.

Гаррет неуверенно шагнул вперед с застывшим от изумления лицом.

– Николь? – Гаррет захлопал глазами.

Она спряталась под одеяло, стыдясь своих торчащих сосков и того, что это Гаррет сделал их такими.

– Никки Дэниэлз?

Гаррет Картер, брат Мэв, тот самый, что меняет женщин, как перчатки.

Невероятно, но факт.

Гаррет растерянно взъерошил волосы и, спотыкаясь, побрел по комнате. Вид он имел не менее смятенный, чем ее мысли и чувства. Ясно было только одно: можно не беспокоиться по поводу возможных последствий вроде душевной травмы и прочего.