На веки вечные

Пока шли, несмотря на плохую видимость, он всматривался в окрестности. Одноэтажные дома вдоль дороги. Из чего построены пока не понять. Ни одного дерева, куста. Или они скрыты снежной пеленой?

Навстречу неожиданно вынырнул отряд из таких же атлетов, как Хортег со своей командой.

? Барт? – спросил один из них, глядя на Хортега.

Капитан кивнул.

Мужчины разошлись своими дорогами. Бартлетт посчитал. Во встречном отряде было десять человек.

? Небесное воинство большое, ? решил пояснить ему Хортег. Он почти кричал, чтобы Мюрай мог его слышать сквозь завывания вьюги.

? Люди? – удивился князь, когда вся их группа зашла в таверну.

Он был изумлен по-настоящему. Мало того, что таверна оказалась именно таверной ? с вывеской, камином, столами, лавками и кухней, здесь за кружками с хмелем и тарелками с супом обосновались самые обычные люди – женщины и мужчины.

? Я же тебе говорил, в пограничном мире много чего есть, ? подмигнул ему Хортег.

Бартлетт не успел расспросить, откуда в пограничном мире взялись люди, перед ними вырос, судя по гостеприимному виду, хозяин заведения.

? Капитан, ? расшаркался он. – Ваш столик свободен. Как всегда?

? Да, ? отозвался Хортег. – И, Колмен, накорми нашего нового друга Бартлетта.

? Рад знакомству, ? слегка поклонился Колмен князю. – Надеюсь, вам понравится наша кухня.

Мюрай совсем не прочь был подкрепиться. И это земное желание еще больше утверждало его в мысли, что он все-таки жив.

Отряд разместился за длинным столом вдоль одной из стен, обшитой металлическими пластинами. Бартлетт снял бушлат и шапку и пристроил одежду на специальную стойку, куда остальные сложили свое разнообразное оружие.

Пока две женщины споро накрывали на стол, воины из отряда представились князю.

? Роргов, ? назвался коротко стриженный приземистый мужчина лет тридцати.

Вообще, за исключением Хортега, все они выглядели примерно ровесниками Бартлетта, не старше тридцати пяти.

? Гервей, ? пожал ему руку зеленоглазый блондин с заплетенными в косу волосами.

? Лузус, ? улыбнулся конопатый парень. Улыбка вышла кривой. Половину лица Лузуса пересекал уродливый шрам.

Князь Мюрай подумал, что в пограничном мире никто не опустит глаз при виде его лица. Здесь рубцы от шрамов имелись у каждого. Некоторые закрывали их железными пластинами, как Хортег, некоторые прятали под татуировками, как Гервей.