Королевские псы

Я лишь надеюсь, что меня никто не выберет. Тогда я смогу спокойно доучиться.

– Сомневаюсь, что тебя не выберут, – засмеялась моя мачеха. – Сара, ты очень красива. Только за этот год к тебе сватались три жениха. Причем все выгодные партии. И если, здесь в замке, Герш мог отказывать, ссылаясь на твою учебу, то на королевских смотринах отказы невозможны. У тебя есть шанс вернуться в Академию, только если на твоем фоне остальные девушки будут выглядеть лучше. Поэтому, давай подумаем, как сделать твою красоту не такой приметной.

Талула являлась моей мачехой, но вопреки расхожему мнению, что отношения между мачехой и падчерицей всегда плохие и первая пытается изжить вторую, мы не только не ненавидели друг друга, но и сумели подружиться. Талула мне нравилась за свою добросердечность. К тому же ей удалось возродить интерес к жизни в папе, который после истории с Джахи и смерти мамы впал в жуткую депрессию. С ее дочкой мы тоже быстро поладили. Ликия, смешливая и обаятельная девушка с вьющимися каштановыми волосами, подкупала своим искренним восторженным отношением ко всему, открытостью и любознательностью.

Да и совсем небольшая разница в возрасте поспособствовала нашей дружбе. Мне шел двадцать второй год, а Ликие недавно исполнилось двадцать лет.

– Талула, ты действительно сможешь мне помочь?

– Во всяком случае попытаюсь. У нас в запасе неделя для твоего преображения.

– Помнишь, месяц назад мы ходили в театр соседнего графства? – спросила она меня.

– Там, где Ликия все представление восхищалась блестящей театральной люстрой?

– Да, – засмеялась мачеха. – Я к тому, что костюмер этого театра, Рогнеса, моя приятельница. Мы можем попросить ее подобрать тебе невзрачные наряды и какой-нибудь парик.

– Талула, миленькая, поехали к ней прямо сейчас, – воодушевилась я.

– Хорошо, только предупредим твоего отца.

Костюмерша театра, полная и шумная дама, нам обрадовалась. Идея преобразить меня в дурнушку ей понравилась.

И в результате тщательнейшей ревизии костюмерной, я стала обладательницей четырех платьев кошмарных фасонов, огненно-рыжего парика и искусственных накладных ресниц, благодаря которым глаза смотрелись неестественно.

– Сара, часть дела сделана, – сказала Талула, когда мы покинули ее приветливую приятельницу. – Теперь надо подумать, как быть с твоими глазами и руками.

– А что не так с моими глазами и руками?

– В том-то и дело, что все так.