Последние стражи Аарона

Он выпрямился и стер со лба пот широкой ладонью, немного прогнулся вперед до хруста костей и крикнул что-то своему приятелю, бритоголовому тиронцу. Мириам не понимала этого наречия, но это ее совсем не заботило – она знала, что тиронец поднимет тюк на галеон, а Реми пойдет с ней. Так было всегда.

– Мне не нравится, что ты ходишь сюда, Мириам. Ты растешь и становишься… – он нахмурился, подбирая нужное слово, – слишком заметной.

Он ворчал. Так тоже было всегда. Как расцветающей девушке, ей очень нравились его слова.

Она была бродяжкой всю жизнь, до тех пор, пока не нанялась собирать сливы в надел его матери. Когда-то у Реми был дом и земля, в то время, когда еще не началась война. Его мать убили северяне, все что ему принадлежало было предано огню. Он часто повторял, что от его прежней жизни остались одни угли. Они с Мириам были двумя беженцами, каких в Мецце было больше тысячи.

Реми был слишком задумчив, его что-то тревожило, но она не стала приставать к нему с лишними расспросами и молча развернула сверток.

– Сыр? – удивился он, присаживаясь рядом с ней.

– Я вычистила амбар Эльетт, и она отдала мне его как плату за труд, – врала Мириам. Она действительно помогла старухе Эльетт, но та дала ей серебряник, такой нужный, чтобы сделать подарок Реми. Его башмакитак прохудились, что их приходилось заматывать холщовой веревкой. Каждый вечер Мириам представляла, как Реми обрадуется, когда у него появятся новые башмаки. У нее уже было три серебряника, но она хотела подарить ему те, какие он носил, пока у него еще был дом.

Она видела такие в лавке сапожника. Целых двадцать серебряных монет!

Сыр же она украла в торговом переулке.

Реми разломил зачерствевшую краюшку хлеба на две неравные половины и, как всегда, протянул большую Мириам.

– Я сыта. Эльетт даже накормила меня, – снова врала она, отказываясь. – Ты же знаешь, какая она добрая.

Старуха действительно была доброй, но ни за что не стала бы кормить у себя оборванцев, даже если бы пребывала в самом благостном расположении духа, даже если бы ей вздумалось накрыть стол для них прямо в амбаре.

Реми знал это и помрачнел еще больше, но спорить не стал. Мириам было невозможно переспорить.

– Сегодня ночью в порт прибудет лодка, груженная тиронским табаком, – сухо проговорил он, делая глоток из старой фляги.

Эту отраву можно было найти только на юге. За ее продажу повсеместно сулила смертная казнь, но весь портовый квартал пах полынью. Это и был навязчивый смрад тиронского табака.