Последние стражи Аарона

– Я тебе говорю! Эй!

Мириам невольно дотронулась до ножа и ускорила шаг. Моряк бросился за ней и схватил за локоть – увернуться она не успела. По-прежнему прижимая к себе сверток, как самое большое богатство, она остановилась и собрала во взгляде всю ненависть к этому месту, ко всей своей голодной жизни и к этому мужчине, посмевшему остановить ее на пути. Она не раз замечала, что, если ей удастся собрать в глазах всю свою злобу, человек, заставивший ее это сделать, замолчит, уйдет, скроется как побитый пес.

– Я бывал в Тиронской империи и видел драгоценные камни зеленее твоих глаз, – только и смог пробубнить он, прежде чем распахнулась дверь ближайшей лавки и из нее вышел старый седой торговец с тазом полным рыбьих потрохов. Они полетели прямо под ноги моряка. Мириам успела отскочить в сторону.

– Эта девчонка ходит к Реми, Сезар, – проворчал торговец. – Оставь ее в покое. Дома у тебя тоже есть маленькая сестра.

А девчонка уже скрылась за углом, прежде чем тот смог договорить. Когда она наконец оказалась на портовой площади, солнце было еще в самом зените. На причале стояли величественные галеоны под золотыми руалийскими флагами и множество ветхих рыбацких баркасов. Море, обласканное лучами солнца, ослепляло каждого, кто выныривал с узких улиц грязного портового квартала.

– Реми! – закричала Мириам, завидев его издалека. Она знала, что он едва ли услышит ее, но все равно без остановки выкрикивала его имя, бросившись со всех ног к галеонам.

По пояс раздетый тощий паренек, услышав ее крик, опустил тяжелый тюк на землю. Он был загорелый и лохматый, с выгоревшими под солнцем волосами. Едва ли он чем-то был похож на Мириам, но, где бы они не появлялись, их считали братом и сестрой. Он был таким тонким, что под потемневшей кожей можно было разглядеть все ребра. Рабочее место в порту досталось ему с большим трудом.

– Я принесла тебе еды, Реми, – протараторила Мириам, слегка подпрыгивая от нетерпения. Ей нравилось приходить к нему в полдень. Обычно они уходили в сторону от порта и садились на траву в тени деревьев. В это время он еще не был смертельно уставшим, спина его не тревожила, и он мог поговорить с ней. А она очень любила слушать. Так любила, что даже готова была проходить изо дня в день через мерзкий портовый квартал.