Марта, не плачь!

В довершение к сельскому колориту недалеко от колодца стоял стол, а на нём – большой самовар с вязанкой баранок.

– Вот это да! – воскликнула от неожиданности Марта.

В это время группа тоже переместилась за дом. Экскурсовод предложила желающим сфотографироваться на фоне представленной утвари и подворья, предварительно сказав, что во времена Лермонтова этих экспонатов не было, но все они наглядно рассказывают о казачьем быте ХIХ века.

Наверно, боясь каверзных вопросов от супружеской пары с Севера, экскурсовод решила не присутствовать при фотографировании и сказала, что будет ждать группу возле следующего объекта осмотра, посвящённого пребыванию поэта на Кавказе.

Марта не стала принимать участия в фотосессии, тем более что ни телефона, ни фотоаппарата у неё с собой не было. Она прошла по дорожке вглубь территории и неожиданно очутилась в райском саду. Высокие деревья создавали здесь прохладную тень, причудливые южные цветы на клумбах источали приторный аромат, а вода, текущая из лежащего на земле шланга прямо на клумбу, вызвала у неё неописуемый восторг.

Она торопливо оглянулась и опустила Дези на землю. Собака тут же подбежала к водной струе и принялась жадно лакать искрящуюся на солнце воду.

– Прости меня, – тихо сказала Марта. – Из-за моих проблем тебе тоже приходится терпеть неудобства.

Напившись, Дези заметно ожила и принялась следить за бабочкой, севшей на красную цинию. Марта решила не упускать возможность и, воспользовавшись случаем, помыла руки и умылась, несколько раз плеснув на лицо холодную воду.

«Вероятно, эта экскурсия надолго, потому что это не маленькая хатка, которую можно обойти за четыре шага, а целый павильон, в котором наверняка есть кондиционер. Поэтому обалдевшая от жары публика будет рассматривать экспонаты медленно, наслаждаясь прохладой. Ох, не завидую я женщине-экскурсоводу. Любопытная семейка, попав в привычные климатические условия, задаст ей жару», – размышляла Марта, расположившись на лавочке под причудливой сосной, раскинувшей ветви как щупальца осьминога.

Время тянулось медленно, и Марта вдруг почувствовала, что начала уставать от своей обиды.

«Будет правильно, если я вернусь к Феликсу. Кому я сделала хуже, уехав в Тмутаракань? Они там продолжают отдыхать и купаться, а я, как бомжиха, умываюсь из шланга, и будто воровка прячусь на лавке.