Басурманин. Дикая степь

 – Пугать меня удумал? Забыл, кто пред тобой?

– Умолкни, сказываю тебе!

И откуда сила взялась у старика? Оттолкнув гостя, Хамзир выпрямился, словно был молод годами. В печи вспыхнул яркий огонь. Уродливые тени заплясали по стенам. Став в разы выше, он пошёл на разъярённого гостя.

– Ты тут власти не имеешь! – заговорил старик глухим голосом, пробиравшим насквозь. – Кто бы ни пришёл в мой лес, всяко ниже меня. А кто иначе думать станет, враз голову сложит, ступив за порог.

Гость поёжился, тряхнул волосами, убрал кинжал и прошипел, сцепив зубы:

– Как пожелаешь, почтенный Хамзир.

– То-то же! – проворчал старик, и тут же сгорбился, согнулся, как и был прежде.

Огонь в печи утих, и тени, отбрасываемые кореньями и развешенными по стенам грибами и плодами, уже не пугали.

– Молод ты ещё. Того не ведаешь, что народ твой долгие годы жил за стенами. За сизыми холмами, в чёрных лесах у гнилого озера становище есть. Никто там не живёт. Гиблое место! Травы не растут, птицы не поют, люди не ходят.

И только когда землю укутывает белый саван, туда возвращается зверьё.

Старик налил остывшего варева в чарку, поставил перед гостем.

– Пей. Силы тебе потребуются. Путь неблизкий, поспешать надо.

Гость присел на край лавки и залпом проглотил варево.

– Явуз-хан сказывал, у тебя есть то, что мне познать должно.

Старик внимательно оглядел сидевшего перед ним, достал из-за пазухи тряпицу и бережно развернул. На ней лежал кожаный лоскут, похожий на лист дуба и нанизанный на сплетённую из узких полос тесьму.

– Кинжал дай и руку, – велел старик.

Гость извлёк из-за пояса клинок и положил на стол. Хамзир сжал протянутую ладонь, острым кончиком сделал надрез.

– Напои амулет жизнью!

Гость поднёс руку к кожаному лоскуту и перевернул ладонь. Алые капли упали на оберег, собрались в центре, набухли, вспенились и начали расползаться лучами в разные стороны.

– Угасшее пламя Явуз-хана! – закричал старик, указывая на висевший на шее гостя шнурок. – Сними его! Живо!

Гость рывком сорвал, висевший на шее амулет отца и бросил на стол.

В тот же миг избушку озарил яркий белый свет. Вспыхнув, он окутал всё вокруг. И прежде чем глаза перестали видеть, рассеялся, будто и не было его вовсе. Алые лучи на обереге остановились, повернули на восход и, образовав круг, сомкнулись.

Хамзир снял с шеи мешочек с травами. Шепча тайную агму[5 - Агма – особый заговор, слово власти.], набрал немного, растёр между пальцами и посыпал поверх амулета.