Закрытый клуб

Где-то на восьмом звонке мне даже стали вяло отвечать, но дело от этого не продвинулось. Стоит мужчинам услышать имя Вероники, как на них нападает ступор. Они глотают слова, давятся воздухом, и в итоге выдают: “Шумскую они не знают”.

Ах да, еще просят их больше не беспокоить. Сдались вы мне!

Я листаю странички. Туда-сюда гоняю листы без дела. Меня бесит теперь и сама Вероника и те неочевидные мотивы ее убийства, что я кручу почти сутки в своей голове.

Ее мог убрать кто угодно! Мало ли ревнивых клиентов было у красотки за годы упорного труда?

– Что, клиенты вернулись в семьи и забыли, что знали Веронику? – ржет с моего красного лица Толик.

Неожиданно бросаю взгляд на один номер. В самом конце списка, с загадочной подписью “ЮВ”. Инициалы что ли?

– Набираю этот номер и все. Скажу Илье, что блокнот ничего не дал!

Я назначаю ответственным за весь результат обзвона загадочного “ЮВ” и, выдохнув, как перед опасным прыжком, набираю номер.

Глава 2

На том конце идут гудки.

– Добрый день, – говорю как можно строже. – С кем имею честь?

– Антон Павлович Серебряков, – чеканит хриплый мужчина. – А по какому поводу звонок?

– Антон Павлович, вы знали Веронику Шумскую?

Тот замирает. Потом слышится возня, будто закуривает сигарету или что-то в этом духе.

– Да. А с ней что-то случилось? – неожиданно голос стал мне подыгрывать.

– Ее убили вчера в квартире на Садовой.

– Да, да, конечно, – твердит голосок суетливо. – У меня ювелирная мастерская на углу Суворова, бутик “Лагран” рядом. Сегодня я здесь до пяти, так что…

Я представляюсь ему полностью. И убеждаю хриплого мужчину, что прилечу к нему через полчаса. Бросаю Толика и, ничего особо не объясняя, мчу к моему дорогому “ЮВ”, который на самом деле оказался ювелиром.

Хотя бы какая-то осязаемая ниточка из миллиона нитей, что тянутся от красотки Вероники.

Ювелирная мастерская больше напоминает чистенький офис, с кучей каталогов на журнальном столике и красивым низким диваном в центре. Колокольчик срабатывает за моей спиной и меня встречает невысокий, пухлый мужчина лет пятидесяти, со смешными усами в стиле Пуаро.

– Добрый день! Никита Сергеевич, проходите, – трясет он мою руку и проводит к тому самому диванчику.