Мой свет средь миров

Его отвлекало пламенное всепоглощающее желание сжимать её в крепких объятиях, касаться нежной кожи и бархатных губ.

– Ратмир, – тихо выдохнула Веста, заставляя его опомниться.

Её припухшие губы и порозовевшая от поцелуев кожа шеи привели его в замешательство. Почувствовав, что он остановился, она открыла глаза, удивлённо взглянув на него.

– Это неправильно, Веста, – злясь на себя, вздохнул филакас. – Мы не должны были дойти до такого.

– Но почему? – землянка не сводила с него непонимающих глаз.

– Ты – не многие, – отрезал Ратмир, давая понять, что больше не намерен обсуждать эту тему. – Нам лучше забыть обо всём, что произошло. Такое больше не повторится.

Веста от его слов вдруг резко побледнела, а после щёки вспыхнули густым румянцем. В бездонных голубых глазах отразился стыд за собственное поведение. Ратмир мысленно скрипнул зубами, осознавая, что его малышка неправильно всё поняла.

Она опустила глаза и резво устремилась к выходу. Филакас бросился за ней, желая поговорить обо всём спокойно.

Ратмир бережно прижал её к себе и ринулся к выходу из сада, едва не сбив у входа соседку Весты. Юния успела сориентироваться и отскочить в сторону. Она внимательно оглядела его и лишь после обратила внимание на то, кого он держал.

– Что ты с ней сделал? – бросившись к нему, разъярённо прошипела она.

– Мы разговаривали… – начал было Ратмир, но тут же опомнился и рявкнул: – Уйди, мне некогда! Веста упала в обморок, ей нужно в медчасть.

– Ага, разговаривали они, – с насмешкой проронила Юния, окидывая взглядом его волосы, но вдруг стала серьёзной, и предложила: – Давай я сама отнесу её туда, чтобы ваши… эм… способы общения не дошли до педагогов и директора. – Словно чувствуя его внутреннюю борьбу разума и чувств, она добавила: – Не переживай, я не спущу с неё глаз и, если что – сразу найду тебя.

Глава 9

Ратмир не находил себе места. Мысль о внезапном обмороке Весты не давала филакасу покоя. Перед глазами она, сломанной куклой, лежала на его руках. Болезненно-бледная кожа, длинные ресницы, казавшиеся почти угольно-чёрными на фоне лица, вызывали в нём трагические воспоминания.

Тихий стук в дверь заставил его резко остановиться. Он не задумываясь о том, кто это может быть, бросился открывать.