Голубая Бусина

Бурфик с одного бока откусит, а мед с другого бока течет. Бурфик поскорей его слизнет, а мед с корки капает. Ну, ничего! Сладости Бурфик любил больше всего на свете! А медведица привалилась меховой спиной к стене и раскрыла пасть.

– А-а-аф!.. – зевала Медведица. – Какая в этом году зима ранняя!

Она так широко открывала пасть, что Бурфику стало страшновато. Ох, какая пасть и зубов сколько! Заметила Медведица, что Бурфик боится, стала морду лапой закрывать. Хорошая, видно, Медведица. Бурфик доел свой хлеб с медом.

Руки у него стали липкие, да и глаза начали слипаться. Не то он их медом измазал, не то просто спать захотелось. Смотрел, смотрел Бурфик на медведицу и сам зевать начал.

– Хр-р-р! – захрапела медведица.

Она повалилась на бок и уснула. И стала опять вся как гора меха: где что – не разберешь.

– Эй, медведица! Медведица, проснись! – испугался Бурфик, и тут же у него весь сон как рукой сняло. – Что я один тут буду делать?

– А?! Что?! – сонно спросила медведица. – Спи, спи, мальчик.

Мы теперь долго спать будем. До весны! – и она опять захрапела.

– Это как это до весны? – закричал Бурфик. – Не хочу так долго спать!

Он стал тянуть медведицу за мохнатый бок. Но та даже ухом не повела.

– Немедленно проснись! Так мамы себя не ведут! – крикнул Бурфик. – Моя мама всегда вперед меня уложит, а потом сама ложится. И не будет она всю зиму спать!

Но сколько ни старался мальчик, сколько ни толкал медведицу, она лишь храпела да посапывала. Наконец Бурфику стало скучно сидеть возле спящей медведицы.

«Что же мне тут до весны сидеть? Не хочу!» – подумал Бурфик и вылез из медвежьей норы.

А в лесу уже ночь наступила. Сугробы такие глубокие, деревья такие высокие – черно от них в лесу. Бурфик по пояс провалился в снег, еле выкарабкался. Глядит, а ботинок нет! Где же они? А их, оказывается, сугроб с ног Бурфика стащил, да и спрятал. Стал Бурфик в снегу руками шарить, ботинки искать. А тут вредный сугроб варежки с его рук стянул и тоже спрятал.

Пополз Бурфик по снегу, добрался до высокой ели. Заплакал бы, да слезы сосульками на щеках повиснут.

– Елка, елка! – зашептал Бурфик. – Видишь, я один в лесу, без мамы. Укрой хоть ты меня.

Заскрипела старая ель, подняла ветки. Заполз под них Бурфик, сжался в комочек, затих. Опустила ель свои пушистые зеленые лапы, прикрыла ими Бурфика…

Глава 13.

Добрая лошадь

Какая ты колючая! – прошептал Бурфик. – А у моей мамы ни одной колючечки.