Поэзия опыта. Poetry of expirience

Для меня адской мукой было бы просто вечно жить с этим сожалением – в этом мире и в последнем. Хотя, наверное, это так забавно, когда смертные рассуждают о вечном.

Всё, что я знаю, сводится к простой истине: дед был, и всё было хорошо. Теперь его нет, и ничего нет.

Просто никто никогда не увидит меня сломленной

    9 июня 2013

– Милана, соболезную, – к ней подошёл Дэни.

– Спасибо, – Милана посмотрела на часы и сняла свои очки. – Уже пора, да?

Он пожал плечами, глядя на неё.

– Как ты?

– Я как я, – она улыбнулась. – А ты, как дела?

– Вообще нормально.

Незнакомые траурные люди, проходившие мимо них к зданию, внимательно смотрели на Милану и быстро отводили глаза, встречаясь с ней взглядом.

– Да-да, та самая бесчувственная внучка, – довольно громко сказала она и добавила чуть тише. – Heartless whore[16 - Бессердечная шлюха].

– Ты чего? – удивился Дэни.

– Иногда я слышу чужие мысли, – призналась Милана.

– Серьёзно? – он посмотрел на неё с опаской.

– Metaphorically speaking[17 - Образно выражаясь.]. Опыт громкий накопила.

– Это точно. Ой, извини.

– Да ничего, я люблю слушать правду в глаза, – она улыбнулась. – Тони там?

Дэни кивнул. Милана посмотрела на беспросветно серое небо, сделала глубокий вдох и, набравшись решимости, вошла в хмурое здание. Зал, рассчитанный на несколько сотен человек, уверенно наполнялся вниманием. Милана быстро прошла по скорбному полу, не глядя ни на кого.

Бесчувственная и безразличная внучка? Нет. Просто никто никогда не увидит меня сломленной.

– Ты приедешь на банкет? – спросил Антоний, когда Милана села рядом с ним.

– Там будут люди?

Брат посмотрел на неё и улыбнулся впервые за весь день.

– Милана, конечно, там будут люди. Ты что, хочешь ужин на двоих?

Она кивнула.

– Потом поужинаем, – пообещал Антоний. – Но сначала мы должны пообщаться с гостями и принять соболезнования у всех, кто хочет их выразить.

– Ты им веришь, Тони? – спросила Милана, глядя ему в глаза.

– Некоторым – да. Не будь несправедлива даже в горе. У тебя нет монополии на грусть.

Она хотела возразить, но ощутила новый укол совести и посмотрела на свои руки. Правое запястье было надёжно скрыто от посторонних глаз широкими часами, но правда напомнила о себе глухой болью. 20.09…

Я была несправедлива к Джею. Эгоистичная в своём горе монополистка печали.