Патруль: последнее дело Мышки и Сокола

Размером летун был с пассажирский омнибус, но из-за большого количества содержимого отсека двигателя, места там было немного: из приземлившегося летуна вышло всего пять человек: красноволосая женщина лет двадцати – двадцати-пяти, одетая в облегающую блузу, кожаные штаны и высокие сапоги, сжимающая в руках револьвер; три парня, облаченные в местные армейские мундиры, и еще один. Некто в длинном черном плаще с капюшоном, нетипичном ни для установившейся погоды, ни для мира Энова вообще. Разглядеть его лицо было невозможно: единственное, что можно было о нем сказать – его волосы белые, словно снег – спутанные космы свисали почти до пояса.

Трое в мундирах вытащили оружие, напоминающее штык-ножи и, переглянувшись, углубились в лес. Красноволосая и еще один застыли, не решаясь последовать их примеру.

Не промолвив ни слова, не обменявшись ни взглядом, они одновременно двинулись на восток. Лес порадовал их кочками, корягами и чавкающей грязью, но спутники будто не замечали этого.

Что-то неведомое вело их, и через пару четвертей часа они нашли то, что искали. Изломанные трупы. Молодой женщины и зверька с хвостом, украшенным кисточкой.

Красноволосая склонилась над изломанной и на всякий случай пощупала пульс. Конечно, его не было! Ее беловолосый спутник поднял зверка за хвост и с силой бросил прямо в ствол векового дуба.

– Они ушли… они опять удрали, Сокол! – лицо красноволосой скривилось в гримасе отчаяния.

Ее спутник подошел к дереву, вновь поднял зверька… и начал колотить им по стволу, превращая безжизненную тушку в кровавое месиво.

– Ты понимаешь, что это значит?

Шмяк… шмяк… чавк…

– Сокол! – ее голос, несмотря на отчаяние, звучал мелодично. Пожалуй, она могла бы петь в Опере, если бы хотела.

– Понимаю, Мышка, – голос еще одного, напротив, звучал скрежетом металла по стеклу.

Глава 1

Хорошие мысли нужно превращать в действия.

Андрэ Нортон. "Неизвестный фактор"

Нити Паутины междумирья сверкали, словно покрытые бриллиантовой крошкой, переливаясь всеми цветами радуги. Некоторые нити были ослепительными, некоторые – более тусклыми, но общая картина всегда завораживала.