Багдадский Вор

Да поможет Аллах, думал он, и эта нежная, маленькая Зобейда будет слаще, чем все леденцы, которые он проглотил за свою жизнь, и между тем отправил в рот еще одну конфету.

Принц Монголии казался непроницаемым, как золотая статуя. Он завоюет принцессу, несмотря ни на что. Если не сегодня, то завтра. Он был монголом. Он пришел с холодного, жестокого, каменистого севера. Он сильнее, чем воля местных богов, сильнее даже, чем воля Высшего Божества Гаутамы Будды.

Только принц Островов был мрачен. Стыд жег его мозг и душу, как раскаленное острие бура.

Он не смотрел вверх, не обращал внимания на Птицу Зла, который стоял позади него, нашептывая ему в ухо.

Глашатай объявил:

– Единственный, Священный, Родовитый – халиф Багдада.

Халиф встал.

– Такова древняя традиция моей семьи, – сказал он. – Когда царственные женихи из дальних концов земли сватаются к дочери правителя Багдада, она может следовать велениям своего сердца. Сегодня прибыло четверо женихов. Я польщен. – Он изящно поклонился. – Моя дочь видела их с балкона.

Принцесса, согласно этой древней традиции, выбрала мужчину, которого она любит. Ему она шлет свое кольцо как знак. Пусть ее кольцо будет возложено на руку избранного.

И он отдал глашатаю, который подошел к нему, узкую золотую полоску, украшенную огромными, кроваво-красными жемчужинами в форме двух соединенных сердец.

Раздался громкий стук серебряных литавр, рев длинных труб, волнение знамен, пока глашатай спускался с трона. Глашатай прошел мимо принца Индии, принца Персии, принца Монголии.

Он остановился напротив принца Островов, горячо его поприветствовал и надел кольцо на палец Ахмеда.

– Выбор моей дочери и наследницы Багдада, – объявил халиф. – Слово сказано. Если кто-то против, скажите об этом сейчас. Когда лунные лучи коснутся кипариса, обручение завершится празднеством.

Раздались аплодисменты, разорвавшие тишину. Сановники, предводители далеких племен, священники и купцы, рабы и евнухи, которые набились в зал из сада, смеялись и кричали.

Все новые и новые тосты, громогласные и торжественные, звучали в зале.

Но слышались и ворчливые, и горькие слова, ибо три принца жаловались и возражали, что выбор был явно несправедлив.

– Как? – вопрошали они. – Зобейда выбрала не меня, потомка богов; не меня, чьи богатства неисчислимы; не меня, за которым в битве следуют миллионы воинов? Послушай, послушай, Родовитый… – Шумно галдя, они окружили халифа, который сошел с павлиньего трона.

Но правитель Багдада улыбнулся.