Суровая сталь

Ох уж эти женщины – такие слабые существа! Затем, не давая Софии сделать шаг, поднял ее и взвалил на плечо – абсолютно не романтичный поступок, зато эффективный, чтобы донести девушку до машины. Красавица ощутила, как кровь прилила к голове – от неудобного положения, а еще – от жгучего стыда. Чувствовала себя опозоренной, добычей мужчины – неандертальца. София закрыла глаза, опасаясь увидеть кого-либо из соседей.

– Можешь уже открывать глаза, – не очень аккуратно усаживая девушку на переднее сиденье, сказал Рустем.

Когда София не выполнила его приказ, мужчина тихонько щелкнул ее по кончику носа: не больно, но оскорбительно для девушки. Это сработало: София распахнула глаза, осуждающе глядя на Рустема.

– Вот так лучше, – заметил мужчина.

Машина плавно начала свой ход, и уже спустя секунды родной двор девушки остался позади. Лишь когда вольво влился в поток других автомобилей, до Софии – сквозь призму боли: душевной и физической, дошло, что она куда-то едет. С чужим мужчиной. Она еще не осознавала, что родная мать продала, предала ее – не осознавала и осознавать не хотела.

Так было легче.

– Едем в травмпункт, – нарушил тишину Рустем, – пусть твою ногу осмотрят.

София молчала. Слов не было. Она, будто замороженная, смотрела в одну точку. На кончиках длинных ресниц красавицы повисли капельки слез – красивое, трагичное зрелище. Мужчина заметил это, но ничего не сказал. Сделал пару звонков по пути в больницу – каких-то 5 минут – и машина была на месте.

– Пошли, – раздался спокойный голос Рустема над головой Софии.

Девушка вздрогнула, но снова ничего не сказала. Попыталась выбраться сама из машины, но мужчина не позволил ей это сделать – подхватил на руки, в этот раз, неся ее более достойным образом.

Когда София оказалась на руках Рустема, против воли прижатая к его крепкому телу, смесь чувств охватила девушку: липкий страх, вызванный воспоминаниями, волнение и понимание абсолютной безнадежности ситуации. Девушка, затаив дыхание, стала считать про себя – чтобы отвлечься, чтобы успокоиться.

Рустем без труда нес Софию, хотя назвать ее худенькой было сложно – у девушки была фигура «что надо» – не для глянцевой обложки журналов, а для радости настоящего мужика, знавшего толк в женских, соблазнительных формах. Так, чисто замечание, и немного (или много?) физиологии. Наконец, мужчина занес Софию в отделение, у входа которого живописно было написано большими буквами «травмотологическое отделение».