Невеста Степи

Но ты выйдешь замуж.

– Не будет? – ошеломленно выдохнула Елена. Она сделала шаг вперед и остановилась. Беспокойные мысли вихрем закружились в её голове. – Замуж?

– Замуж, – подтвердил Феодосий. – За бека с восточных земель, за Гумерхана.

Что-то раскололось в груди Елены. Послышался звон – громкий, столь реалистичный, что девушке, сперва показалось, что разбились витражи. Елена огляделась по сторонам – витражи, запечатлевшие величие былых византийских императоров, были невредимыми. Сквозь звонкий гул, стоящий в ушах, старшая дочь Феодосия начала понимать смысл услышанного.

– За бека с восточных земель? – чувствуя, как горло сдавливает от ужаса, тихо вопросила Елена.

– Да, – Феодосий, заметив, как переменилась в лице дочь, сдвинул на переносице брови.

– Ты хочешь, чтобы я вышла замуж за язычника? – Елена сделала еще несколько шагов вперед, и теперь её взгляду предстало сосредоточенное лицо отца. – Ты хочешь отдать меня, свою дочь, замуж за человека, который из народа, пожирающего сырое мясо, поклоняющихся солнцу и не знающим что такое стыд?

– Ты выйдешь за него, Елена, – отчеканивая каждое слово, ответил Феодосий.

– Я не верю, что ты говоришь мне такое, отец, – дрожащим голосом выдохнула девушка. Не в силах справиться с охватившими её эмоциями, Елена сделала то, что прежде никогда не позволяла себе – она, без дозволения родителей, помчалась к выходу из зала…

Уже выбегая из зала, Елена услышала, как её окликнула мать.

– Вернись!

Голос Ирины, царицы Византийской, был полон твердости и одновременно, еле улавливаемой мольбы. Елена, на долю секунды, сокрушенно закрыла глаза. Она не могла уйти. С тяжелым вздохом девушка повернулась к родителям.

Её мать – статная красавица, облаченная в пурпурные шелка, стояла посреди зала. Елена всегда любовалась ей, и даже теперь, в минуты горечи, она не могла не отметить, как была прекрасна царица Византии.

– Подойди, дитя, – дрогнувшим голосом обратилась к дочери Ирина.

Девушка на одеревеневших ногах подошла к матери. И лишь теперь, приблизившись к ней, Елена уловила, какими печальными были её глаза. Казалось, вся грусть мира застыла в синих очах царицы. Не выдержав, Елена ринулась на грудь к матери. Прижавшись щекой к гладкому шелку, пропитанному ароматом мяты и мирры, девушка ощутила секундное, такое призрачное чувство безмятежности. Она снова была той маленькой, беззаботной девочкой.