Чужая жена

Было бы так просто сократить расстояние и впиться голодным поцелуем в эти пухлые губки…

Будто почувствовав, о чем я думаю, девушка судорожно вздохнула и облизала губы, ставшие наваждением, с которым мне было все труднее бороться. Голос разума становился все тише, подавляемый страстью. И я уже решился, плюнув на все, удовлетворить свое глупое и постыдное желание, когда услышал шум у двери и, повернув голову, уставился на вошедших, которые с любопытством и удивлением смотрели на нас.

Разве мог этот день стать еще хуже?

Глава 7

Я не могла поверить, что господин Мансур нарочно запер меня, чтобы просто проучить.

Единственным желанием было причинить ему такую же боль, что я пережила сама по его вине.

Благодарность, которую я почувствовала, придя в себя и понимая, что он пришел ко мне на помощь, исчезла, как и чувство стыда, которое я ощутила, увидев, что он снял мою обувь и прикасался к моим голым ступням.

Ярость затмила разум настолько, что я не могла и не захотела остановиться даже в тот момент, когда он перехватил мои руки, почти сжав меня в объятьях. Это еще больше разозлило меня, и я лягнула мужчину ногой, но добилась только того, что оказалась под ним на диване. Его крепкое тело полностью накрыло меня, придавив так, что я не могла даже шевельнуться.

То, как он смотрел на меня, испугало. В то время, как я дрожала от злости, этот ненормальный уставился на мои губы с явным вожделением, и, не обращая внимания на все мои попытки сдвинуть его, явно собирался меня поцеловать!

Я намеревалась сказать ему, какой он негодяй, когда произошло сразу несколько событий. Наши губы уже почти соприкоснулись, как в комнате раздался возглас, а за ним последовал шепоток.

Мы застыли, почти поцеловавшись под множеством взглядов.

Весь ужас происходящего дошел до меня в тот момент, когда господин Мансур резко приподнялся, освобождая меня от веса своего тела.

– Все – вон! – Прогремел его голос. Я все так же продолжала лежать на диване, а он уже явно успел взять себя в руки. – Если услышу хоть слово о том, что вы тут видели, я всех уволю.

От шока я не могла даже плакать. Хотя осознание того, что со мной произошло, начало доходить до меня.