Тьма моего сердца

Но она пока плохо понимает, как можно их сочетать, ведь, например, секс между дохлой собакой и единорогом в принципе мало возможен… Мама дорогая! Кто бы почистил мне память!

– Дю! – попросила я. – Не надо брать из моей памяти плохое, бери только полезное.

– А это не полезное? – непосредственно поинтересовалась моя сим.

– Нет! – рявкнула я про себя, и тьма испуганно затихла, а я ощутила себя очень старой и начала сочувствовать своей бабушке, которая, наверное, точно так же вздыхала, когда я переехала к ней в свои неполные двенадцать лет…

– Мы подняли архивы, – продолжил тем временем дуал, игнорируя мой вопрос.

 – Твой отец был сильным целителем, мать обладала слабым даром, а у тебя в три года обнаружили искру. Ты маг, Никс.

– Это ошибка. Если во мне и была искра, то она потухла за эти годы.

Я смотрела только на Рокси, но боковым зрением заметила небрежный жест кистью, а когда повернулась, из пальцев дуала уже вылетел тонкий и гибкий хлыст тьмы. Удар – и на щеке Рокси налился алой кровью разрез.

Моя подруга стояла не шевелясь, но в глазах ее плескались боль и дикий ужас. Я в шоке смотрела на стекающую по подбородку кровь и понимала, что мне не хватает воздуха. Сердце колотилось, будто я пробежала стометровку за три секунды, за грудиной разгорался пожар, и стремительно накатывало ощущение полной беспомощности. Я ничего не смогу противопоставить этому садисту. Ничего!

А потом неожиданно все прошло. Выровнялось сердцебиение, я опять могла дышать и трезво мыслить.

«Помогла маме, – едва слышно шепнула Дю. – Помогу и Рок. Она ведь наша?»

Я бездумно кивнула и начала искать на поясе булавку. Я не умела освобождать частичку тьмы, как это делают дуалы, мне нужно нанести ранку, чтобы Дю смогла выпустить щупальца. Но нам нельзя никому это показывать. Что делать?

– Если не залечишь ей рану, останется шрам. Уродливый шрам на симпатичном личике твоей подружки, – с полным безразличием в голосе произнес дуал.

– Я не умею! – Отчаяние в голосе мне даже не пришлось имитировать.

 – Я никогда не видела, как это делается.

– Попробуй. Не думаю, что подруга простит тебе свое уродство. Если поможешь ей, отпущу вас обеих. Если нет – одна из вас умрет.

Сволочь! Я наконец нащупала булавку и изо всех сил сжала ее в пальцах. Всегда ненавидела, когда брали кровь из пальца, мне проще было вену подставить, чем палец.

«Коснись ее», – шепнула Дю, и я, протянув руку, прижала палец к окровавленной щеке.