Догнать ревизора, или Налог на Золушку

– Как мы так быстро прошли?

Динэн посмотрел на меня с недоумением, а потом расплылся в улыбке и вкрадчиво поинтересовался:

– Пройдем еще раз, чтобы ты запомнила дорогу?

– Нет, поступим лучше, – предложила я, заходя в комнату. – Нарисуешь мне карту замка.

Я сразу поняла, что в комнате кто-то побывал. Стул стоял не у двери, где я его оставила, а ближе к столу. Хотя в остальном все было на месте, даже кровать никто не удосужился застелить за ценной постоялицей.

– Персонал в этой гостинице совершенно отбился от рук.

– Да только ты, цыпочка. – Динэн хищно принюхался и нахмурился. – Здесь был чужой.

– Да что ты говоришь! – всплеснула я руками и, схватив с кресла сумочку, полезла проверять, все ли на месте и не появилось ли чего лишнего.

Динэн же повел себя странно, он подошел к сидящим на подставках горгульям и щелкнул одну из них по лбу, звук вышел глухой и глубокий.

– Хотите пойти на крошку для садовых дорожек? – зловеще прошипел мужчина.

– Защищать, да, – раздался низкий рокочущий бас. – Цыпа с веником убирать. Опасность нет.

– Ну вот, – радостно повернулся ко мне Динэн. – Это была горничная. Можешь не дергаться. Ну, я пошел?

– Горничная? – Я скептически обвела рукой комнату.

Поднос с вином и злополучной конфеткой так и стоял на столе, на кровати скомканное одеяло, покрывало валяется на кресле, на спинке стула полотенце, штора отдернута на половину окна. Да-да, это, конечно, была горничная!

– Ты видишь следы уборки? Вот и я не вижу.

– А че не так? – тоже осмотрел комнату мужчина. – Нормально же все.

Я вздохнула и решила поговорить об этом с Арсом. Динэн был, конечно, хорош собой, даже излишне смазлив для темного властелина, но… очень уж альтернативным являлось его мышление.

– Давай поговорим о ваших матримониальных планах.

– Че? – Динэн попятился, что выглядело весьма смешно. – Цы… Анна! Ты о всех этих извращениях лучше с ним говори.

– Я спрашиваю, – терпеливо пояснила я, – кто добавил в контракт пункт о невесте? И почему я этого не знаю?

Динэн расплылся в понимающей ухмылочке, что совершенно не шло его аристократическому лицу. Ему – лицу – больше бы пристало кривить губы в надменной усмешке и пренебрежительно морщить породистый нос.

– А это сюрприз, цыпа! Не благодари.