Лёд твоего сердца

Но даже при таком скудном хозяйстве, а сделала вывод, что вести его довольно таки проблематично.

Утром колоть дрова, потом пахать огород. Потом опять колоть дрова и спасать огород от козы. Потом доить козу и готовить еду.

На последнем пункте я сегодня и остановилась. Припасы наши поскуднели, а в деревню идти было далеко, да и денег не было. Бабушка пыталась отправить меня на работу, но разве можно огород козе оставить?

Вот так и живем за счет леса. И сегодня у нас в меню должны быть грибочки. В животе сразу заурчало от одной мысли о еде.

Бредя вдоль реки по почти бесконечной поляне, я смотрела на такой далекий лес. Солнце неугомонно пекло, не думая прятаться за темными тучками. Одним словом – погода непонятная. Мне было жарко, а плащ так и вовсе начал душить.

Сняв со спины тяжелую ткань, я потопала по каменистой тропинке.

Еще и егерю заплатить надо за то, что дорогу сделал. Аж, выть захотелось! Еще платок этот из шерсти ненавистной козы до умопомрачения доводит!

С меня довольно!

Развязываю тугой узел и снимаю частичку Тиси, которая даже в дали от дома умудрялась меня помучить.

Ветер блаженно подул мне в спину, заставляя волосы развеется по ветру. Я замерла, наслаждаясь прохладой, гася появляющиеся в душе панические нотки.

Мысли о нагайне без устали крутились в моей голове. Я утешала себя тем, что это попросту невозможно. До ущелья нагов три луны пути, они дикие и неразумные, и на сколько мне было известно, они редко покидают свои земли.

Или покидают? Что-то я все свитки забыла от перегрева.

Подхожу к реке чтобы умыться холодной водой. Бросив ею в лицо несколько раз, я вытерла лишнюю влагу рукавом. Голова немного остыла и явила первую здравую мысль – срочно спрятать волосы!

Но было уже поздно.

По ту сторону реки в камыше скрылся белый чешуйчатый хвост.

Глава 1

Мейлин

Грибов я собрала немного и все скормила бабушке, сославшись на то, что не голодна. Тися сломала забор и потому поздним вечером я вдалбливала частокол в сухую землю крестя козу всеми возможными ругательствами.

Но наказывать ее было глупо, она хоть и плохо кормила, но все же кормила. А это в нашем случае было бесценным.

В дом я зашла, когда на улице уже было темнее, чем в пустом погребе. Скинув ботинки, я побрела в свою комнату и обессиленно упала на кровать. До слуха донесся храп Нувиры, который уже за долгие годы стал для меня своего рода колыбельной.