Черный монастырь. Книга первая: Анна

– Что за чудо!

Вдоволь налюбовавшись работой и одарив обоих авторов всеми возможными комплиментами, Наталья Евгеньевна засунула картину в специальную плоскую сумку и огляделась:

– А где же Лёша?

Аня молчала, отвернувшись к окну. Наталья Евгеньевна осторожно поставила сумку на пол и подошла к Ане:

– Что-то случилось?

Аня не ответила. Она едва сдерживалась, чтобы не разрыдаться, но помнила: плакать нельзя, после этого будет сильно болеть голова и придётся пить большие белые таблетки – а от них потом новые мучения.

Наталья Евгеньевна подошла к двери и, замешкавшись, обернулась:

– Простите, я не знаю, как вас…

Аня прошептала своё имя.

– Аня, вы… не согласитесь помочь мне повесить картину? А потом мы вместе попили бы чайку.

Не оборачиваясь, Аня кивнула.

Глава 4

Большой джип плавно скользил по шоссе. Аня сидела рядом с Натальей Евгеньевной, чуть повернув голову к окну и безучастно глядя на пейзаж. Пригородные рощи и перелески мелькали перед её глазами, успокаивая, убаюкивая.

На мгновение она провалилась в странное, но приятное видение: перед ней был тенистый бор, сквозь который проглядывала полоска моря.

Машина остановилась у большого одноэтажного дома, облицованного пятнистым камнем и стоящего в плотном окружении сосен. Между деревьями ещё лежал снег, и оттого земля казалась написанной неряшливыми грязно-серыми мазками.

Наталья Евгеньевна провела Аню в просторную, обставленную современной мебелью гостиную и исчезла.

Сразу за гостиной виднелась большая веранда, превращённая в зимний сад.

– Аня, вам какого чая – чёрного или зелёного? – Наталья Евгеньевна появилась в проёме кухни, облачённая в цветастый передник.

От неожиданности Аня вздрогнула, но тут же взяла себя в руки:

– Чёрного, спасибо.

– Пока я завариваю, посмотрите мой садик. В общем, чувствуйте себя как дома.

Хозяйка снова ушла.

Аня пересекла гостиную и вышла на веранду, выдержанную в одном, густом зелёном цвете: в огромных горшках здесь росли фикусы и пальмы, а между ними на всевозможных подставках, этажерках и полочках грудились горшки и горшочки на фоне поднимавшихся вдоль стен вьюнов.

Почти все растения поникли, некоторые засохли на корню.