Счастливая Жизнь Филиппа Сэндмена

Ее родные живут на Ближнем Востоке, его семья – тоже, хотя эти живут, как на пороховой бочке. А до них – Фред, Пан и Лаура. И еще от нас четверо ушло: одна перевелась в другую группу, а трое уехали.

– Саад и Я'эль… – Филипп хотел было что-то спросить, но решил промолчать.

– Да, да. После расскажу.

Тема общего разговора уже успела несколько раз поменяться.

– Я вчера как-то забыл спросить. Как там наш гений режиссуры? – интересовался Алекс.

– Какой именно? – переспросил Дэйвид.

– Как же, какой именно – Коллинз, кто еще?

– Пришел, сидел, блистал, кланялся, – ответил Пан.

– Да ладно вам прикалываться, – перехватил Роберт. – Ну сказал, ну примазался. Как пришел, так и ушел. Ведь мы-то уже разговор с театром напрямую ведем, спасибо за то Филиппу! Филипп, твое здоровье! – и он высоко поднял полупустую кружку пива.

– Кстати, Филипп, а что это они так об освещении написали? – снова взял слово Пан.

– Ну знаешь, – немного стушевавшись, отвечал Филипп, – если написали, то значит к чему-то можно было придраться. Ничего, отнесемся к этому замечанию как к комплименту, ведь ни к чему другому они не прицепились. Да и над этим моментом, конечно же, поработаем.

Вектор разговора менялся очень быстро. Группа то разделялась на несколько подгрупп, в каждой из которых обсуждалась та или иная тема, то снова объединялись в один общий поток и начинали галдеть по поводу и без повода, то вдруг услышав знакомую песню, начинали подпевать.

– А давайте-ка еще раз за Филиппа выпьем, а? – предложил Симон хмельным басом.

Никто не возразил на такое заманчивое предложение, и через пару минут последовал очередной заказ на полторы дюжины кружек пива.

– Филипп, разреши от имени всех нас тебе сказать – хотя, если кто захочет добавить от себя, я буду только рад, – так вот, дорогой Филипп, я хочу поблагодарить тебя за то, что ты для нас делал все это время, с того момента, как ты появился… кстати, а как ты появился у нас вообще?

Отставив пустую кружку на стол, Филиппу самому захотелось восстановить события того апрельского вторника, когда Аарон озвучил свою просьбу.