Сказание о граде Ново-Китеже

Когда пружинит в работе каждый мускул, когда глубоко дышит грудь и падают на лоб влажные пряди волос, когда нет места в душе унынию и неверию, тогда ничто не страшно.

Повалка и разделка деревьев были закончены. Капитан взялся за самое трудное: начал вырубать в бревнах пазы и вбивать в них длинные жерди – поворники. Ими он скрепил бревна плота. Все остальные в это время скручивали по указке капитана вицы из ельниковых прутьев. Вицами связали бревна, и к полудню плот был готов.

– По местам стоять, с якоря сниматься! Полный вперед! – гаркнул мичман, восхитив Сережу, и, навалившись на шест, оттолкнул плот от берега.

И началось плавание. Река, золотистая на стрежне, где плескалась солнечная зыбь, у берегов была темной – вода подмывала корни деревьев, и они склонились над рекой причудливыми арками. Темный, извилистый, таинственный путь! Всем существом своим ощущали плывущие на плоту упругость воды, ее стремительную силу. Было видно, как пролетали на дне огромные подводные скалы. Ударься об них плот – по бревнышкам разлетится! Не ударится.

Там, где мчится река Амазонка,

Там я буду тебя вспоминать…

А Сереже не очень нравится река. Тревожно как-то на ней. И особенно не нравится ему зловещий, хлюпающий и сосущий звук – глубинный, утробный голос реки. Даже Женьке он не нравится. Пес дремлет, свернувшись, а при каждом всхлипывании открывает один глаз и рычит на реку.

– Что это хлюпает там? – спросил Сережа.

– Водяной щи хлебает, – ответил капитан. Все засмеялись.

– Я вас по-серьезному спрашиваю, – обиделся было Сережа, но тоже засмеялся.

Всем весело, всем хочется дурачиться, шутить, все то и дело похохатывают, все верят, что недалек благополучный конец тяжелого пути.

– А как мы, Сережа, реку эту назовем? – спросил мичман, бултыхнув шестом по воде. – Ну-ка, подумай! Сережа подумал, выпятил нижнюю губу, потрогал ее пальцем и сказал нерешительно:

– Сердитая она какая-то… Ладно! Пускай и будет Сердитая.

2

На ночлег пристали к низкому, заросшему тальником берегу. Ужин, он же обед, был невеселым: очень маленькие были порции. Это скрыли от Сережи, подкладывая ему куски побольше. А утром, на рассвете, снова поплыли. И опять Сережа опасливо косился на тугие, напруженные речные струи с шапками желтой пены.