Посыльный «серой стаи»

Павел Николаевич включил магнитофон и приготовил ручку и блокнот для пометок своих впечатлений от первого прослушивания записи. Так учил его первый учитель – Сыскарь с большой буквы, прослуживший на Петровке в уголовном розыске более сорока лет.

Директор агентства стал слушать пленку с того места, когда стрельба уже закончилась и доносилась трель сирен милицейских машин, въезжавших во двор дома.

В комнате, которую имел возможность прослушивать аппарат службы наружного наблюдения, было тихо, только время от времени был слышен тихий то ли стон, то ли хрип.

Затем послышались чьи-то шаги и чей-то голос, который они раньше не слышали, тихо сказал: «Этот ранен, бери его аккуратно за ноги и понесли. Осторожней у окна, не засветиться бы.» После этого на несколько минут в квартире воцарилась тишина.

Несколько гулких ударов свидетельствовали о том, что омоновцы или руоповцы ломятся в дверь. «Всем лежать! Оружие на пол!» – вбегая в квартиру громко кричали бойцы.

«Да здесь одни трупы! – раздался голос какого-то милиционера.

 – Два в той комнате и один в коридоре. Вызывайте оперативников, пусть приезжают и разбираются. Нам здесь уже делать нечего.»

Послышались шаги выходивших из комнаты людей. Через десять минут, по всей видимости, в квартире начали работать оперативные сотрудники МВД, ФСБ и следователи прокуратуры.

«Ну, что, сыщики? Давайте обмозгуем это происшествие, а то мне через полчаса докладывать городскому прокурору обо все этом безобразии. Так хотелось бы знать вашу точку зрения, – сказал представитель прокуратуры.

 – А тот, гляди, Генеральному сразу побежит на доклад. Дело, по моему разумению, громким будет. За всю мою службу не припомню такого.»

«Вы скажите, что по предварительным данным это криминальная разборка между двумя враждующими группировками,» – отозвался второй собеседник.

«Ну, конечно, ФСБ, как всегда, хочет побыстрее умыть руки: мол, здесь криминал, а не организованная преступность или угроза национальной безопасности, пусть милиция и разбирается,» – послышался язвительный хриплый голос третьего собеседника, явно представляющего местное УВД.

П р о к у р о р. Хватит вам переругиваться. Вот так каждое расследование начинается: ваше, наше. Да сначала никто не может сказать, к какому ведомству дело отнести.

М и л и ц и о н е р. А это не трудно определить. Через недельку-другую станет ясно, что дело «висяк», да еще глухой. Ну, тогда это уголовка виновата, что дело не раскручивается.