Посыльный «серой стаи»

Власти поймут, что ты соблюдал закон гор – закон гостеприимства и не знал, кто этот парень, а о погибших мы скажем, что они попали под лавину. К тому же за парня этого, – он показал на высунувшегося с карабином в руках Дениса, – дают хорошее вознаграждение – аж десять тысяч американских долларов. Мы их с тобой поделим и заживем лучше прежнего, – распалялся дольше Роин, видя, что его речь производит впечатление на этого древнего старика. – Ты купишь дом в районном центре, будешь работать проводником, ведь лучше тебя гор никто не знает…

– Хорошо, я тебя понял.

– Слушаю тебя, Исмаил-ага, – подобострастно заюлил Роин. Бурная радость родилась в груди Роина и, почти не таясь, выглянула из его маленьких припухших глаз.

– Не перебивай старого человека! Если стоящий позади тебя человек – представитель власти, то что нам с ним делать. Он же все видел!

Старый горец произнес эти слова таким тоном, что предатель подумал: «Стало быть и для тебя деньги не мало значат в этой жизни!»

– Здесь ты, Исмаил-ага не волнуйся! Где похоронены остальные, там найдется место и для этого.

– Хорошо, здесь я все понял. Тогда скажи, как ты собираешься воскресить мне моего приятеля Арслана? А еще скажи, как это власти, людей которых ты воровским способом привел к моему дому, и за что не говоря ни слова начали по нам стрелять и убили ни в чем не повинного старого человека, который не был вооружен и не мог, даже если бы и хотел, оказать какое-либо сопротивление? И какая это такая эта власть, которая позволяет такому человеку, как ты, лишать жизни своего человека?

По мере того, как Исмаил ставил вопросы, голос его повышался, а на последнем слове от звукового резонанса с горы сорвался камень или льдина и грохот поставил точку в речи старика.

– Что ты, что ты? Мы сами с тобой здесь, в горах высшая власть. Над нами только Аллах, а это неверные: чем больше их згинет в наших местах, тем лучше для всех нас, – побледнев и начиная дрожать, пробормотал Роин, сообразив наконец, что дело прошло совсем не так гладко, как ему представилось.

Глаза предателя с опасливым недоумением оглядывали то Исмаила, то юношу с карабином в руках.