Брак по расчёту

Да сами увидите.

Я, с позволения хозяйки квартиры, отодвинул в сторону швейную машинку, с валяющимся на ней огромным пакетом с катушками разноцветных ниток, потом – стул, невидимый из-за сваленной на спинку одежды, две большие картонные коробки, покрытые толстым слоем пыли, уродливую пластмассовую ёлку, целлофановый мешок, набитый непонятными пластиковыми штучками и, наконец, выудил из-под двух толстых кусков фанеры пакет с картинами.

– Вытаскивайте сюда! – распорядилась бабка, показывая взглядом на относительно свободное место в центре комнаты.

Холсты и вправду оказались неплохими. Причём большинство – действительно, ни разу не использовались. Таких было штук шесть, ещё три – с карандашными набросками, один – с начатой было, но так и не оконченной картиной – кусок неба с церковным куполом в верхнем левом углу.

– Эх! – бабка провела по несостоявшемуся пейзажу рукой. – Попытался Генрих Романович, под конец жизни в другую сторону податься, да так не дошёл. Интересно, что бы было, если бы дошёл?

Она неожиданно смахнула с глаз слёзы, всхлипнула, после чего, вытащила из кармана кофты платок и громко высморкалась.

– Ну, чего? – хозяйка квартиры перевела взгляд на меня. – Устраивает?

– Вполне! – кивнул я обрадовано. – Очень хорошие холсты! И на подрамники натянуты!

– Генрих Романович Панагеев любил порядок, – согласилась она. – Во всём. Жалко только у себя в голове бардак устроил.

Не зная, как на это среагировать, я промолчал.

– И царство ему небесное! – старуха истово перекрестилась, потом немного подумала и добавила: – Ну, или геенна огненная. Там, в конце концов, тоже люди живут. В смысле – мучаются. Бедолаги.

Я вытащил из кармана заранее оговоренную, ещё во время телефонного разговора, сумму, передал хозяйке.

При виде заветных бумажек, она тут же перестала скорбеть по подавшемуся не в ту сторону Генриху Романовичу и пришла в хорошее настроение.

– А вы тоже художник?

– Так, – я в приступе скромности потупил взгляд, – балуюсь.

– Это хорошо! – старуха кивнула. – А хотите, я вам покажу работы моего мужа?

«Ёпрст! Ну, почему я не сказал, что покупаю холсты в подарок любимому племяннику? Или любимому дедушке?».

Пришлось изображать энтузиазм. Ей Богу, воспитанность меня когда-нибудь точно – погубит!

– Конечно!

Мы снова вышли в прихожую, и хозяйка квартиры открыла дверь в другую комнату, всю, с потолка до пола, увешанную картинами.