Брак по расчёту

– Всё! – я поднял ладонь. – Эта – последняя. Мне ещё в одно место заехать надо – холсты купить.

– На фига?

– Рисовать буду. То есть писать. Маслом.

– Давай-давай, – поддержал он. – У тебя получается.

– Кстати, мне когда на работу выходить?

– А вот завтра и выходи, – Григорий хмыкнул. – Часам к десяти подгребай, сразу тебя и оформим.

– И трудовую брать?

– Бери. Ну и паспорт заодно. Только сегодня много не бухай. У нас заказ висит срочный – для ДК. Туда и поедешь.

3.

Нужную мне «хрущобу» на Великоламке я нашёл с трудом.

Но не потому что выпил, а потому что номера на домах привычно отсутствовали. Местные аборигены (в основном – праздношатающиеся бабки) показывали то в одну, то в другую сторону, мамашки с колясками сразу начинали с подозрением принюхиваться и даже местный сантехник ничем мне не смог помочь. Поскольку, будучи пьяным, плохо ориентировался в пространстве. Наконец, выбивающий ковры мужик ткнул пластмассовой, ещё «совковой» выбивалкой в грязноватую пятиэтажку.

– А вон он, твой дом.

На нём номер был, но потом всё проржавело и отвалилось.

Он подумал и добавил:

– Лет пятнадцать назад.

Поблагодарив, я нашёл нужное парадное (получилось – третье слева) и набрал на домофоне номер требуемой квартиры – 37.

Раздалось электронное пиликанье, а потом из динамика – сиплый бас:

– Кто там?

– По объявлению, – ответил я. – Насчёт картин. Помните, мы созванивались?

– Заходите, – пробасил домофон, замок щёлкнул и я потопал вверх по лестнице.

На третьем этаже одна из дверей оказалась приоткрытой, а из щели выглядывала жуткая рожа с растрёпанными седыми волосами, кривой челюстью и бородавкой на щеке.

– Здрасьте, – кивнул я. – Можно?

– Можно, – бабка шмыгнула носом и отошла в сторону, пропуская меня в прихожую.

При ближайшем рассмотрении пенсионерка – божий одуванчик оказалась выше меня чуть ли ни на голову, с мощными руками и тапочками пятидесятого размера на ногах. Одета она была в вязанную кофту и чёрную юбку – всю в кошачьей шерсти.

– А деньги у вас с собой? – ревниво поинтересовалась она, окидывая меня взглядом.

– С собой, – подтвердил я, похлопав себя по карману.

– Ну, хорошо, проходите. Ботинки можете не снимать.

Мы переместились в комнату, плотно заставленную древней, ещё советской мебелью и заваленную всяким хламом. На тумбочке, возле телевизора сидел огромный серый кот, злобно на меня поглядывая.

– Достаньте пакет, – бабка ткнула пальцем в один из углов комнаты. – Холсты там.