Темные силы

Беспалов проводил Сашу Николаича до входной двери и даже голову высунул на улицу, а затем, вернувшись в столовую, широко расставил руки, притопнул и повернулся полным оборотом, распустив полы халата по воздуху.

– Какова штучка?! – произнес он, прищелкнув пальцами. – Всю жизнь можно сказать не везло и вдруг такой сюрприз! Теперь, – обернулся он к молодой девушке, – вам одно могу сказать, сударыня, не зевай!!

Маня взглянула на него, не подымая головы, и продолжала шить.

Беспалов снова расставил руки, но на этот раз не повернулся, а присел.

– Не желаете удостоить ответом? «И без тебя, мол, все знаю и понимаю!» Даром, что смиренный вид на себя напустили, будто шитью всецело преданы, а на самом деле все видели!

Маня наморщила брови, недовольным движением передвинула шитье на коленях и проговорила:

– Да будет вам!

– Нет-с, не будет! – подхватил Беспалов. – Сорок пять рублей в месяц, и это не торгуясь! А глазами-то, глазами-то так и косит на тебя! И я прямо говорю тебе, Маня, не зевай! Он человек, видимо, высшего круга – и манеры, и осанка, и прочее… Связи, видимо, в высших слоях… Карьера, не нам чета!.

– Я одного не понимаю, – остановила его Маня, – зачем вы назвали меня воспитанницей?

Беспалов повертел пальцами у себя передо лбом.

– Потому, сударыня, что у меня игра ума и сообразительность: скажи я ему, что вы – моя дочь, да, может, он бы и внимания на нас не обратил! Потому к вашей внешности такой отец, как я, вовсе не подходит! Ну а воспитанница на воображение действует! И сейчас же сочувствие… Бедная, дескать, девушка, вероятно, страдает, а, Бог ее знает, может она и графского происхождения!

– Да ведь все это неправда!

– А вы попробуйте, проживите правдой!.

– Неправда, которая может быть легко раскрыта! – договорила Маня.

– Ну улита едет, когда-то будет! – протянул Беспалов.

– Отчего это вы полагаете? – вдруг спросил слепой из своего угла. – По-моему, он нищий!

– То есть как это нищий? – рассердился Беспалов.

– Да кто же с хорошими средствами станет сорок пять рублей в месяц за комнату платить?.. Один мизер! – проговорил он тягуче глухим голосом и снова погрузился в свои думы.