Дети богов. Грехи семьи

Михалагес оторвался от губ девушки, улетев в гущу монахов, а за ним и окровавленный клинок.

С ужасом глядел рыцарь на обмякшее тело. Его изумление было гораздо больше, чем у степных людей, замерших вокруг него.

Как он посмел?! Как это возможно! Это сделал он?!

Шок сменился безразличием к этому хрупкому телу. Брат бросил на землю ненужную ему более девушку. Он не обращал внимания на жалкие попытки степных людей остановить его. Рыцарь желал видеть этого наглеца!

Не могли слуги брата справиться с Михалагесом.

Они лишь зря гибли от его руки. Смеялся Михалагес, смеялся так, как никогда раньше. Шутил он над каждым, кто умирал в мучениях от него, всюду видел он радость.

– Как ты посмел?! – вырос перед ним брат.

– Руками! Вот этими, – развел руками Михалагес, как бы ненароком сразив еще двух монахов.

– Ты!..

– Что ты сделаешь? Убьешь меня? – Михалагес был уже с другой стороны от рыцаря, игриво ткнув его в бок локтем. – И неизвестно, сколько продлится еще наш срок! – замер он на мгновение, приобретя надменную серьезность.

Промолчал брат и удалился в темноту. Слуги, как рабочие муравьи, окружающие матку, собрались вокруг него и двинулись за ним.

Племя не радо было более Михалагесу и Ерофею. Не желали их здесь более видеть. Им этого и не требовалось. Через мгновение после ухода брата исчезли хозяин и слуга. И лишь слеза, упавшая на месте, где только что стоял Михалагес, напоминала о них.

Глава 8

По возвращении домой Андрея Михайловича ожидал небольшой «подарок» от института.

Уже на входе он услышал, как его приемная дочь оживленно копошится на кухне и ведет бессвязную беседу. Учитывая, что родственников у них не было, во всяком случае тех, кого хотел видеть историк, Андрей Михайлович заинтересовался неожиданным визитом.

Надев свои кожаные тапочки темно-рыжего цвета, что сочетался с общими тонами его квартиры, историк поторопился на кухню. Только там он снял верхнюю одежду, завидев гостя, стоявшего у деревянного стола и категорически отказывавшегося садиться.

Квартира историка своими очертаниями напоминала добротную избу с изысканной отделкой. Если в двух словах – мечта термитов. И этот молодой человек как-то не вписывался в интерьер.

А по-другому, кроме как частью обстановки, историк и не мог назвать гостя. Именно так он относился к воинам ТМ, впрочем, как и к большинству людей. Черные волосы воина были зачесаны назад прямыми проборами, а агатово-карие глаза холодны и бесстрастны.