Грибник

А может быть, на самом деле ждал?

Это странное имя являлось самым настоящим, не кличкой. Кажется, Алмазов дед был цыганом, и внука назвали в честь него.

Сейчас Алмаз стал мужиком с сизыми, плохо пробриваемыми щеками и в очках с толстыми выпуклыми линзами. За ними моргали сильно увеличенные глаза, в которых отчетливо заметна каждая нехитрая мысль.

– Пустоту, – как-то принужденно произнес Артур. – Нет там ничего. – Не представлял, о чем можно говорить с этим тридцатипятилетним ребенком. А в детстве они общий язык находили.

– Мы тоже из леса чего только не тащим, – бодро сообщил Алмаз. – В прошлом году Максима нашли.

– Какого Максима? – с недоверчивым недоумением спросил Артур.

– С колесами, железного. Черные копатели мы, – с гордостью объяснил Алмаз.

– Кого ты слушаешь! – послышалось из подворотни. К ним подходил еще один дворовый деятель, Эдик Намылин, по кличке Намыленный.

Он жил в соседнем семейном общежитии, когда-то принадлежавшем Невскому заводу, а сейчас, кажется, никому. В местных кругах известен тем, что активно промышлял наркотиками. Вот появился из-под подворотни на свет, низенький, коренастый.

Этого Артур не видел несколько лет. Вблизи стало заметно, как тот изменился. Будто поблек, мумифицировался, теперь его можно назвать молодым человеком с большим напряжением.

– Ты же знаешь, – не здороваясь, заговорил он, – мы на перешейке копаем.

Артур, вообще-то, мало, что знал о жизни обитателей двора, но промолчал.

– Мы свою работу работаем, – бодро, будто в чем-то убеждая, продолжал Намыленный. – У нас все реально, ботву не гоним. Прошлой осенью блиндаж финский заваленный нарыли. Взялись копать. Пулемет там нашарили, «Максим» старинного образца, еще кое-что по мелочи.

– Ага, финляндский пулемет. Только он уже не стрелял, – вставил Алмаз.

– Молчи, урловой. Неплохую копейку за него взяли, – не останавливался Намыленный. – Сдали барыге одному. Совсем бодрый пулемет, даже краска кое-где осталась. В торфе хорошо сохранился. А если что, тот барыга восстановит, он и не такое мастрячил… У меня еще каска немецкая есть. Не надо? Штык трехгранный. Свиней хорошо им колоть, в деревне колют.

– Нет у меня свиней, – пробормотал Артур. Он отчужденно смотрел вверх, на квадратное серое небо над двором.