Polaroid. Хроники Кулуангвы

НЕ добровольно я здесь, на Острове, не как в армии. Если бы сразу в Москву поехал, то, может, моя жизнь сложилась бы удачнее. Какую-нибудь иностранку бы нашел на Олимпиаде и сейчас был бы архитектор с мировым именем. А в армии у меня был шанс попасть в Москву в школу КГБ, но об этом я узнал только после службы. Но не знал и дрочил в вентиляции.

Нашел в сараюхе ёлку (люминевую). Скоро новый год, судя по моим засечкам. Мой Остров вытянут с востока на запад.

Сделал копьё. Судя по береговой черте, Остров постоянно окружен (даже летом) льдами и прошлое лето – исключение.

Поэтому я и встретился с медведем у Рощи – так я назвал кустики полярных ив (по ним я еще определил точно юг, по срезам колец). Есть еще Залив Скал Неудавшегося Контрразведчика – я ведь мог бы стать Штирлицем если бы поехал в Москву после службы в армии. Всё ничего! Я забирался по стеллажам с посудой на верхотуру, в воздуховоды, а, оказывается, карабкался вверх, а опускался вниз.

Стиль изложения у меня – диктантский.

Надо на мачте сделать наблюдательный пункт.

Всегда вспышка мыслей, а потом летаргия и меланхолия. После почти года одиночества вспышки посещают всё реже и реже, меланхолия становится завсегдатаем.

Пока она не наступила – расскажу о первой встрече с медведем. О детском бродяжничестве потом.

Первая встреча с хозяином Арктики.

(Красную книгу я чту (как Б.О. и У.К.), но только самозащищаюсь, хотя консервы приелись, как полярные сияния).

Нагруженный связанными на проволоку гагами, гусями и кайрами с люриками, я совсем уже возвращался домой, когда узрел Его.

Нет, не на узком перешейке – обойти его я мог и вправо, и влево, пусть испортив бумажные боты.

Ужас перед человеком, с той поры, как он вернулся после оледенения в Арктику, живёт в душе полярного медведя, передается генетически – так много их настреляли. Но в какой мере он ассоциирует меня с Человеком-убийцей всего живого (даже чистой воды) на Земле?

Таща в одной руке пудовый (опишу потом конструкцию) арбалет, а в другой резавшую руку проволоку с тушками птиц, я попер на него, как бомж в Москве, на милицейский патруль – и он отступил.

Из своего чудо-арбалета я не мог выстрелить одной рукой, а медведь существо довольно резвое и проворное и, случись, что он кинулся бы в атаку, то вряд ли я успел выстрелить. Вообще, бояться надо не того медведя, которого видишь, а того, который подкрадывается. У меня нет собак, и о нем они не предупредят.