Дети Ржавчины

Оно было изменчиво и отображало то тревогу, то заинтересованность, то едва заметную насмешку. Я сидел перед стариком, чувствуя себя прозрачным, как медуза. Он видел меня всего и знал обо мне все. Это продолжалось, наверно, с полчаса.

Сеанс кончился неожиданно. Роман Петрович просто тряхнул головой, несколько раз глубоко вдохнул и содрал пластырь с переносицы. Некоторое время он устало сидел, опустив голову. Я изнывал от нетерпения, но молчал.

– Олег, – тихо произнес старик и поднял на меня глаза. Они были красными и слезились.

– Вы... ничего не увидели? – осторожно спросил я, не торопясь разочаровываться.

– Видел. Я видел бездну, понимаете?

– Нет.

– Каждый человек – чаша, а вы – бездна.

– Я все равно не понимаю. Бездна – это пустота, ее нельзя увидеть. Так что вы видели, Роман Петрович?

Он протяжно вздохнул и снова опустил голову.

– Нет таких слов, чтобы это описать, – медленно проговорил он. – Могу сказать только одно – все это настоящее. Это не бред, не сумасшествие.

– «Это»... – повторил я, пробуя слово на вкус. – Но откуда оно во мне?

Старик покачал головой.

– Ищите сами, Олег. Здесь я не помощник.

– Ясно, – сказал я, вставая.

Роман Петрович вскинул на меня глаза.

– Найдите это обязательно! Докопайтесь до самого истока, оно стоит того. Знаете, я очень хотел бы посмотреть и вашего товарища, чтоб сравнить...

– Это невозможно, – с сожалением сказал я, надевая ботинки. Я торопился уйти. Старик мало что прояснил, но убедил, что происходящие во мне процессы – не бред, не болезнь и не игра воображения.

– Олег! – крикнул он, и я остановился. – Не мучайте себя размышлениями. Ответ на все вопросы сам найдет вас, только запаситесь терпением, – голос его вдруг стал глухим и слабым. – Олег, я завидую вам. Прощайте.

ПРОРЫВ

Иснова ночь принесла свидание с моей сокровенной тайной.

Потом перед глазами замелькали цветные пятна, и меня будто подбросило. Я заворочался, разбудив Лерку, открыл глаза. Все было спокойно. Тикали часы, капал кран на кухне.

Я снова лег – и провалился в воспоминания. Трудно было понять, сплю я или нет, казалось, что в любой момент я могу оторваться от созерцания плывущих перед глазами картин и вернуться в реальность.

Картины были великолепными.