Дети Ржавчины

Ехать за самосвалом в туче поднятой им пыли не было никакого удовольствия, поэтому мы сразу отстали. А через пару минут село кончилось. Петру ничего не удалось добавить к протоколу, кроме встречи со странным «ЗИЛом». Ни единой живой души нам так и не попалось.

Перед нами вновь стелилось необъятное поле, усеянное коровьими лепешками, как булка маком. Вдали пылил злосчастный самосвал, а еще дальше, на пределе видимости, можно было распознать какие-то технологические постройки – ток или МТС, а может, просто ферму с силосной башней.

Я остановил машину.

– Кто за то, чтоб больше за ним не гоняться?

– Поддерживаю, – сказал Петя.

Я обернулся к Гришане, чтобы узнать и его мнение, но замер, не успев открыть рта. Я понял, что не нужно его беспокоить. Гришаня, казалось, что-то нащупывал, вынюхивал и выглядывал своим врожденным чутьем. Он смотрел в пустоту и нервно мял пальцами брюки.

– Да, – сказал он наконец. – Мы там ничего не найдем. Искать нужно здесь.

– Что искать? – уточнил я, даже не надеясь получить внятный ответ.

Так и вышло.

– Не знаю... Какая-то чертовщина.

– Мы только и делаем, что толкуем про какую-то чертовщину, – вздохнул я. – А до сих пор ничего не узнали.

– Дайте мне аптечку, – отрывисто проговорил внештатник. – Мне нужно еще дозу. Очень тяжело...

Он не кривлялся. Я сразу это понял. И даже начал склоняться к мысли, что Петя прав: надо сматывать удочки и предоставлять все бригаде. Постоянно колоть препарат, перемежая его беседами о некой «чертовщине», мы не могли.

– Давайте объедем деревню вокруг, – предложил Гришаня, выбросив в окошко использованный инъектор. – Оно рядом, я чувствую.

– Ну давайте, – вздохнул я. – Разве мне казенного бензина жалко?

Мы свернули с дороги, обогнули большой двор по едва заметной колее на реденькой травке. Сначала путь наш пролегал через заброшенный яблоневый сад, в центре которого белела какая-то развалина. Затем дорога вывела к бревенчатому мосту, под ним сочился почти невидимый ручей.

– Гляди! – выкрикнул Петя и хлопнул меня по руке так, что машина вильнула в сторону.

Я ударил по тормозам и только потом посмотрел.

И увидел муравейник. Это, конечно, было первое впечатление. Потом-то стало ясно, что муравьи – это люди, не меньше двух сотен работающих людей.