Хутор моего детства

– А у вас только одно на уме – свиней пасти, да шкоду какую-нибудь делать. Хотите, я вам расскажу про то, что я сейчас читаю?

– Ну давай, – с радостью соглашаемся мы.

… И Шурка начинает свой рассказ: «Не за горами, не за синими морями, а в небе, там, где боги живут, был настоящий рай. Не было ни войн, ни голода, все любили друг друга и были красивыми… Но появились среди них такие, что работать не хотели, а только пить кровь из нормальных людей. И чтобы возвыситься над всеми остальными людьми, назвали себя они по-ненашенски – «В-а-м-п-и-р-а-м-и»…

– Ой, мамочка моя! Та ты шо, Шурка, в кныжки так и напысано, шо кров пьють? И ны хлиба, ны молока, а тилько кров?.

– Да, – отвечает Шурка,– особенно им нравилось у таких маленьких девочек, как ты, кровь высасывать. Так что ты, Нюрка, сама в лес не ходи.

– Та ты шо?! Я тэпэрь и за «Хромой» твоей нэ побижу. Вона у тебэ всэ до лису прэтся, як скаженна. Може, вона сама с тимы «вамп-па-пырамы» снюхалась. Не-е-е-еее, я бильше за нэй нэ побижу…

– … Так вот, те вампиры избрали над собою царицу.

А царица вампиров была та ещё красавица и зубы были у неё – белые-пребелые, так называли они её  как-то необычно – «Чучундра»…

– Шурка, так шо, оти нэхрысты там у всих высосалы уси мозгы и выпылы усю кров?! – возмутилась Валька Голубовская.

– В том-то и дело. Они там истребили всех не только людей, но и животных.

– Так воны, мабуть, и друг дружку знычтожилы? – сказал с надеждой Никитка, по прозвищу «Горобчик».

– Нет, – говорит Шурка, – кто остался, попрыгали с неба на нашу землю. Попадали, кто куда. Одни в речки, другие в лес, а некоторые в горы, на хутора, станицы и города.

– Так цэ шо, и у нашом лису могуть таки буты? – с ужасом в голосе и в глазах говорит самая маленькая из нас, пастушечка Нюрочка Зарецкая.

– Конечно, есть. Вот из Маркова пошёл Серёга Карий в лес на Мокрую Чубурку купаться. Накупался, вылез на бережок, лежит себе, на солнышке греется. И вдруг – видит из лесу выходит девка красивая-прекрасивая. Вся кожа на ней сияет серебром, коса заплетена совсем не так, как наши девки хуторские плетут, руки и ноги так и светятся, а глаза – огнём горят.