Хутор моего детства

Шурка даже кличку имел не такую, как мы, деревенщина, а «учёную» – «Профэсор» и за то, что книжки читал, да и за то, что один он на всю нашу пацанячую братию очки носил.

Он только «отбывал» на толоке, ничего не пас, даже свою хромоногую свинью, а всё читал да читал свои «учёные» книжки да посасывал свой сахар. У него и сахар был не такой, как у нас, из тростника «сорго», коричневыми плитками. Сахар был у Шурки белый, рафинад кусками, его дедом из города привезённый…

… И дед у него был – не такой как у нас – у кого скотник, у кого – конюх.

Шуркин дед нигде в колхозе не работал, а только дома рыбу коптил и чем-то ещё торговал. Кому он рыбу коптил – мы не знали, но мимо их двора проходить было просто невозможно – в носу свербило от ароматов, а в пузе урчать начинало не на шутку! Мы после войны только представить себе копчёную рыбу во рту могли, а Шурка обжирался ею.

Звали того деда Филипп, да кто же его так «по-учённому» звал? Все знали, что он «Пылып, шо до гузна прылып», а для краткости просто, – «Рипях».

Так вот, как уляжется «Профэсор» на ряднушку да почитывает, а мы, девчата да пацаны, носимся всё по толоке, как жеребята, да потихонечку-помаленечку, не заметно так Шуркину свинью подальше и отгоняем, а потом и кричим ему:

– … Шурка! Твою свыню зараз вовкы зъидять! Дывысь, вона жэ пид лисом.

Шурка с неохотой отрывается от книжки, смотрит в нашу сторону и просит так с гонором:

– Тому, кто свинью пригонит, дам кусочек сахару.

Витька Покотыло сразу же срывался, как оглашенный, и быстрее всех добегал до свиньи, запрыгивал ей на спину и, нахлёстывая её хворостиной, «скакал» за кусочком сахара.

Свинья, мало того, что хромала, ещё и визжала, как недорезанная, так как Витька голыми пятками поддавал ей жару, как казак шенкелями коня…

Так мы Шурку дурили, отгоняя его свинью подальше. И пришлось «Профэсору» из дома сахару брать побольше, чем раньше…

«Хромую», как звали мы его свинью, так «объездили», что она без хорошего седока уже и не визжала, а сбрасывала сразу неумеху, крутясь, как веретено.

Как-то раз, у Шурки уже кончился сахар, а мы, набегавшись и уставши, сели вокруг «Профэсора».

Тут Витька  и спрашивает:

– А про шо ты, Шурка, читаешь? Шо путного в тих кныжкАх можно узнать? Там же всэ – одна брэхня. Писатилёв хороших нэ бува. Воны уси тилькы одни дармоеды, ны пахать, ны сиять нэ умиють, шо же воны могуть полизного напысать? Воны даже свыней пасты нэ умиють.