Потомок Елизаветы I

Я даже позволял себе петь что-нибудь протяжное, типа, «Ой мороз-мороз», или «Ой ты степь широкая».

Я зарычал «Мороз». На мой рык откликнулись детишки. Они уже знали эту песню. Потом стали подрыкивать котята. Вряд ли – подпевать. Скорее всего, они беспокоились за мамашу.

Мамаша тоже начала поскуливать. Она делала глубокий вдох, а потом долгий сиплый выдох.

Когда закончилась песня, я перешёл на воспроизведение протяжных звуков, подобных буддийским мантрам, встал и начал ходить, сначала вокруг костра, потом туда-сюда, вдоль берега, то приближаясь, то отдаляясь от кошки.

Она сначала делала попытки приподняться, когда я подходил ближе, но даже не смогла подтянуть под себя лапы и перевернуться на живот. После третьей попытки подняться, она снова потеряла сознание.

Я продолжал «камлание», помахивая горшком с углями, хранимыми нами «на всякий случай», как кадилом. Я положил в него сырую, приятно пахнущую траву, типа полыни, и зачем-то окуривал раненое животное.

Детишки перестали подпевать, это стало невозможным, так как мои гортанные звуки мало походили на песню, кончили резвиться и внимательно наблюдали за мной. Они и так слушались меня беспрекословно и повторяли за мной все мои движения, а тут….. Я зачем-то вместо того, чтобы убить, сшил раненое животное, а теперь окуривал его дымом, что-то мыча.

В племени шамана не было, и я не знал, были ли вообще в этом мире врачеватели. Полученные раны дикари ничем, кроме слюны, не обрабатывали.

Мои аккуратные шрамы от когтей дикого кота вызвали в племени удивление. Они, зашитые тонкими полосками рыбьей кожи, там, где я смог дотянуться, и проклеенные поверх швов рыбьим клеем, были гладкими. Но предлагать вождю свои услуги врачевателя я не рискнул.

Сейчас я «потренировался на кошке», как советовал незабвенный телегерой из фильма «Операция «Ы»», и вроде бы получилось неплохо.

Закончив мною выдуманный «ритуал», я присел возле костра и мы с детишками перекусили. Печёной на глиняной решётке рыбой и корнеплодом, типа картофеля, но не картофелем.

Я, ещё будучи «отшельником», вылепил и обжёг почти метровую решётку, «армированную» тонкими и лёгкими косточками из крыльев птицы Рух. На ней было очень удобно печь мясо и овощи.

Выкопав небольшие ямки, я установил в них две большие глиняные миски возле морды кошки.