Охотник на мафию – 3

 – Единоначалие, мать его.

– Да, какое сейчас у нас, на хрен, единоначалие. Так, в бирюльки играем. Каждый за себя, мать его. – вспылил Рохлин. – Сейчас разойдёмся и каждый в свою сторону порулит. Я пойду с этими «Нашдомавцами» сраться, Василич со своими националистами терракты планировать. Блятская жизнь! Всё наружу вылезло! Борьба кланов, мать её и конфликт интересов!

Рохлин поднялся из кресла дал каждому пожать его руку и, махнув рукой, вышел.

– Прощевайте!

––

Возвращаясь на метро в гостиницу, Мамаев переживал, правильно ли он сделал, не сказав Рохлину о его печальной судьбе, и о судьбе его жены, обвиненной в убийстве мужа.

Действительно убила ли его жена, или Рохлина убили другие, заставившие женщину оговорить себя, Мамаев не знал достоверно. Интернет-источники тоже не знают всей правды. Узнать любому мужику, что его когда-то убьёт родная и любимая жена? Б-р-р-р… Такого не пожелаешь никому. И Мамаев воздержался от «предсказания» только по этим соображениям.

Так же и с Квачковым. То, что он не был причастен к покушению на убийство Чубайса, произошедшего в марте две тысячи пятом году, это наверняка. Скорее всего, Чубайс воспользовался полученной информацией о готовящемся покушении и имитировали его, заложив двести грамм тротила и направив взрыв в другую сторону. Но то, что Квачков мог планировать покушение, Мамаев не сомневался.

Предостеречь его от ложного обвинения? Так он и после того, как его оправдал суд присяжных продолжал вести себя так, что третий суд Квачкова обвинил в экстремизме, терроризме и разжигании межнациональной вражды.

Слишком уж Квачков не любил жидомасонов.

«Присмотревшись» к своему будущему и не «увидев» изменений, Мамаев мысленно махнул рукой, вздохнул, прикрыл глаза и глубже нырнул в шарф, закрывший его лицо до самых бровей. Ему нравилось в поездах метро дремать.

– Большие знания – большие печали, – подумал он, сосредотачиваясь на метаморфозе лица.

* * *

Никто из Мамаевых «Щелкунчика» в «Большом Театре» не видел, а поэтому представление смотрели с восторгом, иногда пугая окружающих соседей. Девочки то пугались, то плакали, то смеялись. Галина то гладила и успокаивала обеих, то тоже смеялась почти во весь голос и радовалась вместе с ними.

Юрий блаженствовал. Он балет не любил, но музыка, под которую топали ногами балеруны, его завораживала.