Князь Рязанский

– Разговор будет тайный, потому разливальщиков не будет. Сами управимся. Семён, не в обиду стольником побыть?

– За честь приму, Михал Фёдорович, – сказал он, и спросил с намёком, – Только сёдня?

– Как наливать будешь…

– Понял, – сказал он и наполнил серебряные кубки искристым и пузырчатым мёдом

– Здравы будем, – сказал я.

– Будем, – в один голос ответили они, и дружно выпили.

Семён сразу подлил каждому.

– Вот так дружно и дела бы деять, – сказал я, и помолчал. – Великий Князь зовёт Орду воевать.

– Какую Орду? – Спросил воевода. – Их сейчас много.

– Астраханскую. Хана Кичи Мухаммеда. Не одним, конечно, воевать. Вместе с Касимом и Махмудом.

– Не пойдут они. Махмуда сейчас ногайцы заедают, как гнус, а Касим без старшого брата не пойдёт.

– А мы их постараемся уговорить. Мне встреча нужна с Касимом. Он в Рязань часто ходит?

– Как в Звенигород8 засобирается за податью, так и заходит в Рязань. Он дань сам собирает. Не доверяет никому. Тут его подворье стоит. С последним поездом зерна поедет.

– Понятно, значит тут ещё, в Касимове?

– Тут! Куда ему деться. Со своими соколами зайцев да лис гоняет в степи. Любит он это дело. Предыдущий князь рязанский, Иван Фёдорович любил с Касымом соколов пускать.

– И я люблю. Отправьте к нему гонца с приглашением на охоту. Завтра же.

– Сделаем, Михал Федорович.

– К слову… Мы своё зерно тут оставляем. Я с Москвой из своей мошны рассчитался.

* * *

Спалось мне после баньки и мёда пенного очень хорошо. С зорькой встав, я сделал ежеутренний комплекс упражнений для тела и духа, спустился в мыльню и помылся.

Толстые брёвна и маленькие окошки со ставнями, закрывавшимися изнутри, не давали ей остывать. Да и очагу, обходившая двор стража, не дала загаснуть. На втором этаже спала караульная смена. Я распорядился устроить пока так, пока не построят баню при казарме. Дверь из парилки в мыльню была открыта, и помылся я в тепле.

– Нужен душ… – Подумал я, поливая себя из тяжёлого деревянного ковша.

В предбанник, где я одевался, зашёл ключник.

– Здрав будь, Михал Фёдорович. Какие будут указания? – Спросил он, с опаской поглядывая на меня.

– Спаси Бог, Федот Кузьмич. Ты писать, читать умеешь?

– Грамоте обучен, и нашей, и греческой.

– Тогда так… Заведём пластины деревянные с воском для письма, на которых я тебе буду писать то, что надо сделать. На стене ларь небольшой повесь. Там лежать будет.