Князь Рязанский

Итильское левобережье совсем извели. Нам Казань сейчас не помощница. А вот Касим… За Большим Ителем сидит и брату своему Казанскому Махмуду не помогает.

– Понятно. Расскажи, Фёдор Иванович, чем живёт сейчас Рязань? Как и чем ворога встречать собирается? Ведь придет же ворог.

– Придёт, Михаил Фёдорович, – вздохнул воевода. – Засечную черту строим. От Оби уже почитай сто вёрст проложили. Годим пока. Туляки к нам тянут.

– Тулякам в оба конца тянуть, а вам в один. Чем приписные работные занимаются?

– Стену чинят.

– Дело нужное, но чем дольше она лежит, тем лутче для неё. Стену чините, засеку ставьте далее. Железо бросьте. Туляков не ждите.

– Великий Князь просил железа боле слать.

Я посмотрел на него. Помолчал.

– Великий Князь Василий Васильевич теперь меня просит, и спрашивает с меня. Потому, перечить не надо, – тихо сказал я. – Если есть резон, говорите, обсудим. С кондачка, я тут менять ничего не буду, но новое ждите обязательно.

Воевода молча качнул головой. Боярин сказал:

– Людишек мало.

– По последней сказке семь тыщ?

– Сёдни и того мене.

– А дружины ваши большие?

– Да куды там, воев по двести у кажного боярина. Не боле.

– Упарился я уже, – сказал я. – К столу пора.

– Мы посидим малеха… Да Федор Иваныч? – Спросил боярин воеводу.

– Сидите. Пойду ополоснусь, – сказал я и, вышел из парилки.

В мыльне никого не было. Быстро обмывшись, я накинул халат, и вышел в предбанник. За столом сидели бояре, и пили квас.

– С лёгким паром, Михал Фёдорович. Как баенка7?

– Баенка? Хороша Баенка. И пар лёгкий, спаси Бог.

– Рубцы у тебя по телу… Вроде молод ещё, чтобы столько получить… Не бережёшь себя? – Спросил хитро Семён Вердерев.

– Берегусь… Не без этого. Но, как без ран в бою? Ежели, токма, в шатре прозебаться… Ты тоже не обделён рубцами, Семён, а скокма тебе годков, двадцать три?

– Так, – сказал он.

– Шестнадцать завтра будет.

– Я и говорю… Силёнок ещё не набрал. Поберечься надо. Не встревать в сечи. А то ненароком… Как бы не сложил головушку.

Я посмотрел на него и сказал:

– Кому положено сгореть, тот не утонет. А на счёт возраста и силёнок … В кулачном бою померимся.

Из мыльни вышли, напарившиеся и, видимо, наговорившиеся, воевода и боярин Пронский, и сели за стол.