Князь Рязанский

Если сделаешь, получишь Рузу и Димитров.

– Сам думал, что дальше делать с Шемякой. Новгород брать пока не с руки…

– Пока? – Слегка отшатнулся Василий.

– Пока, – повторил с нажимом я, и продолжил, – посему, полагаю, это единственный ход, успокоить Русь. Только подобраться к нему… Есть мыслишка одна… Не знаю, одобришь ли?

– Скажи, услышу, – прошептал князь.

– Я поеду в Новгород, найду Шемяку и скажу, что ты просил его убить.

Василий отшатнулся, но я, взяв его кисть, и слегка сжав её, успокоил его.

– Скажу, что ты приказал его убить, – поправил себя я, – но я, влюблённый в Марию, готов убить и тебя, князь, и сына твоего князя Ивана, если Шемяка даст мне боярство и вотчины. Если я завтра проведу обряд венчания, они поймут, что я очень близок к вам, и могут поверить.

Переведя дух, я продолжил:

– Разговор с Шемякой будет очень близким, как с тобой сейчас, – сказал я, и притянул князя за локти чуть-чуть к себе. По его телу пробежала дрожь, он попытался вырваться, но я успокоил его.

– Я твой, Князь, от кончиков пальцев до кончиков волос. Верь мне.

– Я верю тебе. Продолжай.

– Во время разговора, я смогу убить его. Как? Это моё дело. Только ты, Великий Князь не верь никаким наветам про меня. Ты же понимаешь, я могу позволить себе всякие вольности в разговоре, по отношению и к тебе, и к твоей семье.

– Я понимаю, тебя. Жаль, что я не могу видеть тебя, Михаил. Ты сильно удивил меня. Давно меня так никто не удивлял…

В дверь вбежал Иван.

– Дядьки… Идут, – через паузу сказал он, увидев в нашем разговоре напряженность. – Что это вы… такие?

– Учу твоего дружку, как татар воевать.

– На нём лица нет, – сказал Иван.

* * *

Я был на ногах до вторых петухов. Мне отвели светёлку рядом с покоями Ивана и заутреннюю молитву мы провели вместе тут же в часовне. С нами молился Великий Князь и вся его дворня.

Обряд я провел без сучка и задоринки. Вскоре после заутрени, после умывания и одевания, с третьими петухами, я отправился пешком к хоромам княгини Марии.

Выше на крыльце стояла дворня княгини, мамки и няньки. Все они дружно голосили, про лебёдушку и ясна сокола на разные мотивы, но с одним смыслом. Девки подтрунивали надо мной и пытались вывести.