Бастард царя Василия

Санька опустил голову, спрятав свой взгляд, и отошёл в сторону, а потом и вовсе вышел на улицу.

Вскоре на улицу вышли и остальные. На всех, как говорится, лиц не было. Захарьин стоял чуть в стороне, едва держась на ногах и раскачиваясь всем телом, потом взревел, и обхватив голову руками, ринулся бежать.

– Не утопился бы, – прошептал Иван. – Ни разу не видел упырей. И как теперь? Всем кровь, что ли пускать? Вот беда-то! А ведь он на свадьбе нашей… И к сыну приставлен был. Надо собираться.

– Забирай и второго, – мысленно сказал Санька и старший Захарьин вдруг запнулся и плашмя упал на сложенную из чурбаков, поставленных вертикально, мостовую.

– Святые угодники! – Воззвал государь, сильно побледнев лицом. – Что это с ним? Фёдорыч, иди глянь.

– Я пойду, – остановил Адашева Санька.

Он подошёл к боярину, потрогал его за шею, перевернул на спину.

– Тоже синий! – Крикнул он и вернулся к царю. – Зовите Сильвестра! То его епархия!

На Адашева он смотреть боялся.

– Да что же это! – Вскричал Иван и схватился за голову. – Страх-то какой. Неужто и он?

Санька пожал плечами и, видя, что идти за священником некому, пошёл сам.

– Там и Григорий Захарьин… Того… Этого… – Сказал он уже выходящему из таможенной избы духовнику.

– В смысле?! – Удивился тот.

– В прямом. Вон он лежит.

– Твою мать! – Выругался Сильвестр. – Что они, все такие? Вот беда-то! Так и Анастасия…

Он зажал ладонью рот.

До Александра вдруг дошло, что он таким образом подрывает весь род Захарьиных, в том числе и род царицы Анастасии, а значит и её детей.

– Мать твою! – Вырвалось у Саньки, а мысленно он заорал: «Бля-я-ять!».

Он закрыл глаза и голова у него закружилась.

– Ты, что, паря?! – Испуганно спросил Сильвестр и Санька открыл глаза.

– Страшно, отче!

– Ништо-ништо… И то бывает. Ивана Васильевича жаль. Очень он Анастасию полюбил. Да и дитятко своё… Теперь в монастырь обоих сошлёт.

Санька попытался стряхнуть с себя страх, вдруг сжавший его сердце от осознания сделанного, но страх сердце не отпускал.

Сильвестр частыми и короткими шагами заторопился к телу дворецкого, потом подобрал полы кафтана и побежал, хлопая по мостовой каблуками надетых на босу ногу коротких сапог.

– Пойдём отсюда, – сказал государь грустно.

– В баню?

– Пошли в баню. Ты с нами, Фёдорыч?

– Пойду корабли посмотрю, – буркнул Адашев, не глядя на Саньку.